— Хорошая работа, страхолюдина! — поприветствовала меня Никки с фальшивой улыбкой, как только я спустилась на мостовую. Морган и Ханна висели с обеих сторон от нее как плохо подобранные аксессуары. — Нужен особый вид шлюхи, чтобы стать между двумя братьями, — она продолжала плеваться ядом сквозь зубы.

Мне хотелось закричать ей в лицо о том, что случилось здесь и это не имеет никакого отношения ко мне, и что на самом деле я была посторонней в каком-то плане мести из-за того, что произошло между ними двумя и моей сестрой по поводу чего-то задолго до того, как я попала сюда, и что, честно говоря, я понятия не имею, что происходит!

Но я только стояла с открытым ртом в попытке выразить свое возмущение во что-то более компактное и менее разоблачающее, но Габриэль оттащил меня до того как я сумела вымолвить хотя бы слово.

— Вот спасибо! — сказала я, идя с ним в ногу. — Ты даже не дал мне возможности защитить себя!

— Тебе не нужно защищать себя от нее, — сказал он просто. — У нас есть более важные вещи, с которыми надо бороться.

— Начиная с того, откуда ты знаешь мою сестру? — Я дернула его назад за локоть, принуждая посмотреть на меня. — Ты никогда не говорил, как вы встретились.

— Что случилось там, наверху? — кивнул он головой в сторону Чёртова колеса, как на виновника произошедшего. — Что он сказал тебе?

Когда я не ответила, он сложил свои руки на груди.

— Это важно Джемма. Мне нужно знать, что он сказал.

— Он сказал мне, что я буду помогать ему, — сказала я, идя за группой детей прошедших мимо нас, чтобы попасть к игре Утиный Пруд. — Что-то о мести или возмездии? Он не описал мне свой план, но он упомянул тебя и Тессу.

Он выглядел напряженным, хотя и не удивленным.

— Он также сказал, что у тебя есть от меня секреты. — Я увидела, как его выражение лица напряглось. — Нечто о тебе, Тессе и о вашем прошлом. Нечто, о чем я должна знать. Он говорил правду, Габриэль? Ты что-то скрываешь от меня?

— Все не так просто, Джемма.

— Да нет же! Просто! Ты или врешь мне или нет.

— Конечно, есть вещи, о которых ты не знаешь. Много чего случилось на протяжении последних лет, но это касается не только меня, я не имею права это рассказывать.

— Что это значит?

— Это значит, что тебе надо поговорить с твоей сестрой.

— Итак, ты говоришь, что не можешь ответить ни на один из моих вопросов из-за Тессы?

Разве это было не тем, о чем предупреждал Доминик. Что Габриэль прикрывает её. Что он всегда будет ставить её на первое место. Может быть, Доминик в конце концов способен говорить правду,

— Она только пытается защитить тебя, Джемма, и это единственный способ, которым она может воспользоваться. Может быть, ты не всегда понимаешь, что она делает, но она всей душой и всегда желает тебе только самого лучшего.

— Я не нуждаюсь в её защите. Особенно, если это означает, что мне все время будут врать. Я заслуживаю знать правду. Признаете ли вы с моей сестрой это или нет, но я уже втянута во всё это. Доминик втянул меня.

Он знал, что я была права, это было видно в его глазах. Также стало ясно, что это совершенно ничего не меняет. Его лояльность принадлежала ей, и было понятно, что он продолжает защищать её. Но почему? Что Тесса могла сделать такого плохого, что не могла сказать об этом даже своей родной сестре. Тесса, которая делала все правильно и совершенно со дня своего рождения.

Стало очевидно, что если я буду ждать пока эти двое скажут правду, то мое ожидание продлится до конца света.

— Доминик предложил рассказать мне все. — Я выложила это безжалостно, надеясь немножко подстегнуть события. Мне страшно было даже думать, что я отчаюсь настолько, чтобы принять его предложение, страшным было даже то, что я рассматривала его.

— Ты не можешь доверять ему.

— Я знаю, — согласилась я, встречаясь с его мрачным взглядом. — Но я не знаю, могу ли доверять тебе.

И это пугало меня еще больше.

Глава 26.

Хлеб поровну

Мелкий дождь усеивал каплями лобовое стекло, когда мы с Габриэлем свернули с главной магистрали, отъехав от Карнавала. Мы не обменялись ни словом с тех пор, как мы покинули настил и это полностью меня устраивало. Мне не хотелось слышать от него ни слова, если только он не разродится правдой.

Я наклонилась вперёд и добавила громкость музыки до оглушающего уровня, чтобы донести это до него.