Он провел руками по лицу и кивнул. Догадываюсь что я, наконец, утомила его достаточно, чтобы выжать информацию.

— Это случилось четыре года назад, — начал он, выглядывая в окно, как будто бы вдалеке видел картины прошлого. — Я вернулся домой с задания в городе и обнаружил моего брата развлекающего Воскрешенных в нашей гостиной. Настоящих Воскрешенных, а не Потомков, как мы.

Мои глаза расширились.

— Видеть их приглашенными в моём доме, там, где жила моя семья, — я видела, как ярость охватывала его, словно давняя знакомая. — Я сделал единственную вещь, которую я умел. Ту, для которой меня всегда тренировали. Я отреагировал.

— В смысле, что ты победил их?

— Без лишних раздумий. — Он выглянул в окно снова, внимательно осмотрев парковку. — Позже, когда всё было кончено, я узнал, что Доминик встречался с одной из Воскрешенных девушек из того сборища, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — И он считал, что влюблен в неё.

— Ты хочешь сказать, что Доминик был влюблен в одну из Воскрешенных, будучи еще Анакимом? — я не понимала, почему я была так удивлена, это было как раз в его духе.

Он кивнул с непроницаемым выражением лица.

— Доминику всегда нравилось нарушать правила. Его всегда притягивала темная сторона, но не до такой степени, как после этого дня. Как будто что-то умерло в нём. Он поклялся отомстить мне, хотя как оказалось для мести оставалось не так уж много времени. В любом случае по странному стечению обстоятельств и я и Доминик был обречены на смерть. Или, по крайней мере, так нам сказали.

— Что ты имеешь в виду? Как это, обречены на смерть?

— По Парадигме, — ответил он просто. — Великой схеме вещей, всех вещей. Есть много всего, чем мы можем манипулировать в этом мире, есть вещи, которые мы можем предотвратить или изменить, но смерть не одна из них. Это Основной закон. Смерть предопределена, если пришло твое время умирать, Смерть будет ходить за тобой, пока долг не будет оплачен и баланс не будет восстановлен.

Я почувствовала, как холодные мурашки забегали по моей спине. Было что-то такое в его описании смерти, словно это было живое дышащее существо, и мои мурашки сильнее забегали по коже.

— Доминик, будучи нонконформистом, отказался принять эту судьбу и вместо того, чтобы смириться, потратил все оставшееся у него время на поиск лазейки — способа обмануть смерть. И он действительно нашел его.

— Путем Обращения, — я осознала вслух.

Он кивнул.

— Ты должен умереть, чтобы стать Воскрешенным, таким образом удовлетворяя Парадигму. Что в свою очередь позволило ему воскреснуть без всяких последствий — говоря в космическом масштабе. — Его темно-зеленые глаза блестели, когда он смотрел на меня с другой стороны стола. — И этим открытием он также нашел идеальный способ заставить меня заплатить за то, что я сделал. Путем обращения меня в то, что я ненавидел больше всего. Того, для охоты и убийства на что, я был воспитан.

Я не могла поверить в то, что я слышала.

— Это он сделал это с тобой? Он причина того, что ты стал Воскрешенным?

— И мне пришлось нести эту вину с того момента. За нас обоих. За мою семью.

— Почему ты чувствуешь себя виноватым? — спросила я, запутанная его признанием. — Он сделал это, не ты.

— Да, но он сделал это из-за меня, — сказал он прикрывая глаза. — Если бы я не победил их, если бы я сначала выслушал его, нашел бы другой путь, ничего из этого бы не случилось.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — прервала я его, качая головой. — И, кроме того, ты не можешь заставить людей делать то, чего они не хотят, Габриэль. Ты научил меня этому, вспомни.

Он посмотрел на меня с несколько удивленным выражением лица.

Официантка вернулась к нашему столу с моим заказом и положила передо мной тарелку.

— Bon Apetit.

— Спасибо. — Я взяла картофелину сверху.

— Вы не передумали? — она улыбнулась Габриэлю и вытерла стол перед ним тряпкой для стола. — У многих появляется аппетит при запахе еды.

Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться.

— Все нормально. Спасибо.

— Может быть, еще один стакан воды?

Он покачал головой. Она даже не заметила, что его стакан был все еще полон. И что мой был уже почти пуст.

— Можно мне еще одну кока-колу? — спросила я, покачав моим бокалом.

— Конечно. Я сейчас принесу.

— Итак, как моя сестра вписывается во все это? — спросила я, когда она ушла.

— Я думаю, мне следует позволить самой Тессе рассказать тебе об этом. Не честно говорить за нее, — сказал он, отодвинув нетронутый бокал с водой.

— Хорошо, вполне справедливо. — Я откусила гигантский кусок от своего бургера и улыбнулась от взрыва вкуса у меня на языке. — Как насчет твоего отца? Он все еще жив? — я спросила с набитым ртом.

Его напряженное выражение лица натянулось еще сильнее.

— Он жив, но он решил не участвовать больше в наших жизнях.

— Почему нет?

— Джемма. — Он посмотрел на меня так, как будто бы я потеряла рассудок. — Доминик и я — Воскрешенные. Род Хантингтон прервался из-за нас. Мы опозорили нашу семью, наше наследие, всю нашу расу. Как мог он не отречься от нас?