— Но Совет… Ты все еще работаешь на них и Магистр сказал, что ты один из лучших.

— Хотя всё и так, но это не меняет того, кто мы такие. Я все еще могу работать на Орден, хотя я никогда не буду чем-то большим, чем рядовой сотрудник для них и меня это устраивает. Если бы такое случилось хотя бы десятилетие назад, мне бы не позволили остаться в живых, не говоря уже о том чтобы войти в Храм, не важно, представлял бы я опасность для них или нет.

— Что заставило их передумать?

— Я думаю осознание того что Обращенный Анаким может быть им полезен, так как жажда крови контролируема. Мы сильны, почти неразрушимы и что самое важное, нами можно пожертвовать. До тех пор, пока мы действуем в тени и делаем, что нам сказано, нам позволили жить.

— Это ужасно.

— Возможно, — согласился он, явно лукавя. — Но я понимаю их логику. Они не хотят, чтобы другие Анакимы считали это допустимым вариантом, хотя я не понимаю, как может Анаким, который стоит своего Знака, выбрать такое. Это позор, низшая форма существования.

Его ненависть к Воскрешенным была осязаема. Он был выращен ненавидеть их, охотиться за их племенем, убивать их не задумываясь, а теперь он был одним из них. Я могла только вообразить, какое душевное расстройство это вызывало у него. Я не могла передать, как мое сердце болело за него

— Вот ваша кока-кола, — сказала официантка, ставя стакан передо мной, и умчалась ответить на звонивший телефон. Я еле заметила её в этот раз.

— Ну, я думаю, он обделяет себя, — сказал я, глотнув кока-колы. — Твой отец, я имею в виду. Моя жизнь стала только лучше с тех пор, как ты появился в ней, и я не могу представить, что кто-то чувствует себя иначе в отношении тебя. Это его потеря.

Габриэль улыбнулся мне в ответ. Даже с хорошим воображением назвать это широкой улыбкой неполучалось, хотя по стандартам Габриэля она вполне тянула на полноценную улыбку Чеширского Кота. И этого было достаточно.

Мы тихо беседовали остаток моей трапезы, в основном придерживаясь нейтральных тем, пока не принесли счёт. У меня все еще была куча вопросов, хотя на данный момент я была удовлетворена тем, что узнала. Самым важным было то, что я чувствовала, что я могу верить ему опять. К темам Парадигмы и предопределенной смерти надо будет вернуться как-нибудь в другой раз, когда мой мозг не будет совершенно спекшимся и перегруженным.

— Кстати, — сказала я, когда мы вставали из-за стола, чтобы уйти, так как моё любопытство одолело меня. — Как ты узнал, что ты и Доминик обречены умереть?

Габриель остановился. Что-то в его выражении лица заставило меня засомневаться хочу ли я услышать ответ.

— Страж Времени, — сказал он, в конце концов. — Из будущего.

Глава 27.

Раскопки

На следующий день, когда я добиралась до «Всех Святых», дождь падал седой пеленой, покрывая мир своей жидкой паутиной. Трейс и Паула готовились к работе и совершенно не волновались из-за постоянного ливня. А я даже и вспомнить не могла, когда же в последний раз видела солнышко и только всё сильнее огорчалась из-за этого.

Ситуацию не улучшало то, что я почти не спала прошлой ночью. После того как Габриэль меня привёз домой, я провела большую часть ночи ворочаясь, раздумывая над тем какова роль моей сестры во всём, что он рассказал. Я хотела знать её секреты. Все её секреты.

Мне постоянно казалось, что она была связана с этим таинственным Стражем Времени из будущего. Что бы она ни скрывала, я не собиралась так просто оставлять это в покое. Это было больше чем пара скелетов в шкафу. Это количество скелетов тянуло на кладбище. Кладбище, на которое я всё время попадала, словно ходя кругами, и я была полна решимости выяснить почему, даже если это значило, что придется выкопать каждую ветхую кость лично.

Когда наплыв людей на ленч кончился, я уселась на один из столиков в глубине зала и начала составлять список всех людей, которые могли оказаться этим таинственным Стражем, хотя имен набралось немного. Во главе списка был Трейс — единственный Жнец, которого я на самом деле знала.

Затем была Линли.

Как минимум, она была подготовленным Стражем и сестрой Трейса, так что я знала, что она обладала теми же способностями, что и он, что означало, что она тоже могла свободно перемещаться в пространстве и времени. Не говоря уже о том, что она также была ровесницей моей сестры и вполне могла быть её подругой.

Чем больше я думала об этом, тем больше все знаки указывали, что Линли и была тем Стражем. Но почему Габриэль сказал, что она была из будущего? Совершила ли она путешествие в прошлое, чтобы предупредить их о надвигающейся смерти? И почему? Что было настолько особенного в смерти Доминика и Габриэля, что она чувствовала необходимость предупредить их, особенно если все наши смерти, вероятно, предопределены судьбой и неизбежны.

Я задумалась о чём-то более важном, о том что всё это значило для остальных и для наших родных, которых мы уже потеряли. Родных, как мой отец. Можно ли их спасти?