– Ничего я ей не сделаю, мне просто интересно, - нагло соврал ирландец. И ведь понимает, гад, что я это знаю.

– Я мог бы сказать, что не верю тебе, но пожалуй, скажу, я точно знаю, что ты обманешь. Заткнись и слушай! – прикрикнул я на готового взорваться раздражением кукловода. Он конечно же не послушал и влепил мне ментальную оплеуху. Ощущение было такое, словно меня ударили сквозь очень толстый слой ваты. Злость и желание навредить чувствовались отлично, но сам толчок только обозначился, не принеся реального вреда. Вот тут уже вспылил и я, схватив чужое сознание, тряхнул так, чтобы выбить из дурной башки всю дурь и высокомерие, что копились в ней годами. В лучшем случае я рассчитывал, у него голова заболит, но защита Айка треснула как яичная скорлупа. К мимолетному изумлению мгновенно добавилась дезориентация, тошнота и жуткая всепоглощающая боль. Прежде чем связь разорвалась, я понял, что кукловод захлебывается в собственной блевотине.

– Это ты его так? – спросил я Исани, пытаясь встать, но все еще не открывая глаз.

– Нет, - ответила она, помогая. – Я не чувствую связи, можешь открыть глаза.

– А если он вернется?

– После такой оплеухи? Не скоро.

– Я так и не понял, что случилось.

Глаза я открыл и стал разглядывать пол, сквозь разноцветные круги, что никак не хотели пропадать.

– Олли, оставь нас. Вы двое тоже! – приказала она технику и охране. – Я сказала, оставьте нас! – пришлось повторить более настойчиво. Я услышал удаляющиеся шаги тяжелой брони. Бойцы явно не спешили и пауза затянулась, но продолжила Исани только когда они стали едва слышимы,– Думаю твоя связь с броней того же типа, что и у кукловода с марионетками это и вызвало резонанс. Ты сам открыл ему дорогу. Я пыталась вмешаться, но ничего не получилось, ваша связь стала намного сильнее. Но есть и хорошая новость – изменения в канале связи, раньше он работал больше на прием, а теперь потенциалы практически уровнялись.

– Я не стану марионеткой?

– Извини, - ответила она не на вопрос, а скорее на надежду, которую я в него вложил. – Ситуация скорее временная. Надо будет посоветоваться с Затоновым, он в этом понимает больше, но я считаю, тебе по прежнему нужен антидот.

– Чертов антидот! Чертов кукловод!

После недавних событий, я боялся, что Затонов задержит меня в Фотадрево. Не то, чтобы это было критично теперь, когда я получил длинную отсрочку, но хотелось использовать время, оставшееся до разрушения ментального блока, ведь обновить его Исани не может. Старик поступил очень хитро – выторговал у меня обещание несколько месяцев пожить в Фотадрево, когда все закончится, вне зависимости от достигнутых результатов. Мне будут рады даже с лишним пассажиром в голове. Пораскинув мозгами, я решил, что пуля в висок в случае провала – не выход. Да, себя я от мучений избавлю, но и вреда кукловоду не будет, пожалуй, я готов как в той библейской притче выколоть себе глаз, только бы лишить врага обеих. Хотя в моем случае получается наоборот, я выкалываю два, чтобы лишить его одного. Черт, да хоть так! Не может же он вечно творить свои темные делишки безнаказанно.

Теперь, когда Исани больше не могла читать моих мыслей, я еще и бонус под это дело выторговал, в обмен на обещание забрав кроме своего скаута, обе тестовые броньки. Тем более, что вторая тоже управлялась удаленно, правда аналогично первой, проламывала брешь в моей защите и открывала дверь кукловоду. Второй раз он не отважился вламываться без спроса, и я защелкнул замок до того, как Айк осмелел. А еще оба скаута обзавелись маленьким апгрейдом – мышцами на безымянных пальцах. Теперь я мог собрать их, не притрагиваясь.

Последний день в Фотадрево сошел бы за хорошую кардиотренировку. Я носился по полису, взмыленный как лошадь: с самого утра нужно было пообщаться с техниками, провести пару прощальных спаррингов с местными мастерами, обследование у Исани, наставления у Затонова. Ученый выдал мне заготовку антидота, а вернее карманную лабораторию по его производству, что была снабжена всеми необходимыми реагентами и нуждалась только в исходном материале – грибах кукловода.

– Вот, - он выложил передо мной два одинаковых футляра, и открыл один. Внутри лежал красный автоинъектор с сердечком, только больше виденного ранее.

– Почему такой большой?

– Гражданская версия эпинефрина от анафилактического шока. Поверь, учитывая все, что мы в него запихнули, он еще меленький. Крошечный!

– Я думал сердечко означает адреналин.

– Неуч. Эпинефрин – синтетический адреналин.

– Хорош обзываться, ближе к делу.

– Запоминай. В обычном автоинъекторе нужно сорвать вот эту крышку, и он готов к использованию, тебе же надо нажать на сердечко. Под ним скрыта полусантиметровая пластинка, что отстреливается пружиной. Лепишь на нее стружку с колонии кукловода, вжимаешь обратно, а через пять минут можешь срывать крышку и колоть антидот. Лучше всего в центр колонии на затылке.

– Можно попробовать?

– Мы сработали только два инъектора. После вжатия пластины пойдет необратимый химический процесс. Решай сам.

– Пускай будет запас, - решил я, захлопнув футляр. – А на что у меня аллергия?

– Насекомые. Особенно жалящие стрельчатобрюхие.

– Кто?

– Осы, пчелы…

– Так понятней. А она у меня действительно есть, или…

– Или.

– Это хорошо, а то мало ли что вы тут мне наисследовали.

– И еще! Он явно попытается тебя надуть. Учти, что грибы кукловода интегрируются не в головной, а спинной мозг. То есть его колония на спине – по хребту.

Собственно, разговор с Затоновым – стал моим последним важным делом в Фотадрево. После него мы с Мари облачились в броню и дружно полезли во флаер, в котором нас ждал пилот – затянутый в кожу пирокинетик Флар. Техники еще грузили ящики с подарками, но с нами лететь не собирались.

– Привет Флар, как брат? – спросил я, застегивая ремни безопасности поверх брони.

– Нормально все. От прививки не отказался, но тот случай в зале ему мозги немного вправил. Он ведь знал Лотана до прививки, так что решил не гнаться за силой, а пока выбрал только устойчивость перед токсинами.