– Да уж…

– Вышло, что вышло, - продолжил Шона. – Мы не снимаем с себя ответственности. Веришь или нет, но я сделаю все, чтобы достать тебе антидот. Даю слово.

Конструктивного разговора не получилось. Я не мог собраться, поэтому попросил перерыв на обдумывание новых сведений. Да было еще одно дело, что я все время откладывал в долгий ящик. Забравшись на койку в своей каюте, я отпустил тепло с затылка. Отклик мерзким холодом пришел через пару минут.

– Поговорим?

А ведь я уже слышал точно такой же вопрос, заданный тем же тоном. Ничего хорошего тогда не вышло. Кукловод вновь был собран, ехиден и как не странно, слегка ироничен.

– Ау, не молчи.

– Чего ты хочешь? – вздохнул я.

– Того что и раньше.

– Прекрасно, я тоже.

– Тогда исполни свою часть договора.

– Чтобы ты мог меня кинуть, как сделал это с Затоновым?

– Затонов изначально не планировал договариваться. Не поверишь, он банально развел меня. И как мне кажется, получил все, на что рассчитывал. Те отряды, которые он обещал не трогать, были уничтожены еще до завершения перестрелки в Хараре, кукол он тоже получил, тебя обследовал.

– Лжец жалуется, что его обманули? Меня то он отпустил. Я снова на Бочке.

– Да прям святой! Хочешь сказать он ничего не попросил взамен?

– Ну же! Молчишь… а значит я прав! Вот еще какая штука, угадай, где создали первого кукловода.

– В Андоруме.

– Правильно. Только не в том полисе, что есть сейчас, а в старом, еще до восстания. Один ученый пытался создать искусственный интеллект, но эксперименты дали немного неожиданный результат.

– Погоди…

– Догадался? Да, твой добродетель, является не только создателем искусственного интеллекта андроидов, но и одного из их самых мощных оружий.

Всю ночь я торговал краской, при чем делал это с корабельной кухни по большому затертому мобильному из старой работы. Дело шло бойко, контракты сулили огромные бонусы, а все благодаря новой краске из Фотадрево. Я заключал контракты с крупными строительными компаниями полисов, незнакомыми девушками и просто залетными инопланетянами. Временами покупатели заявлялись прямо на кухню: Мари взяла баночку белой для волос, Хосс заказал две литры зеленой эмали для лица, а Канат ведро красной акриловой, хотя я и уговаривал взять силикатную. Мне снился привычный и довольно таки ненавязчивый бред, прервавшийся утром с третьей-четвертой трелью будильника. До этого я упорно пытался принять звонок от особо крупного заказчика. Голова после пробуждения была на удивление свежей, а настроение бодрым.

О том, что на кухне меня ждут, сообщил ароматный запах кофе. Но ранняя пташка была не одна, вместе с Хоссом меня ждал и Шона. Я так подозреваю, что зеленый собирался перехватить меня пораньше, а капитан учел такую возможность. На этот раз ящеру придется подождать. Я же, наблюдая такое наставническое рвение, решил ограничиться супчиком.

– Слушайте, все время хотел спросить, почему мы тренируемся после завтрака? Это же вредно. Почему не подождать пару часиков?

– Так сложилось, – сказал капитан. – Утро – наиболее продуктивный период времени. Усвояемость информации выше, поэтому мы делим его с другими, до вечера работаем над личными заданиями, а сам вечер отдыхаем. По-моему, не самый плохой вариант. После легкого углеводного завтрака тренировка пойдет только на пользу.

– Не отмажешься, - добавил Хосс.

Да не особо я и старался, просто хотел настроить их на более мирный лад. Не получилось, ну и ладно. Вчера Шона отказался от публичной экзекуции, но намеренье вправить мне мозги осталось. Мой тренер был быстр и резок как никогда, да и стиль неожиданно изменился. Я привык к тому, что он по полной использует преимущество длинных конечностей и скорости, а тут сразу в клинч и коленом по печени. Углеводный мать его завтрак едва не выскочил из желудка. Потом был классический бросок через бедро, впечатавший меня в маты как из пушки. И ведь умею я от него уходить, сотни раз отрабатывал, банально не успел. Оклемавшись, я принял единственное стратегически верное решение – попытался удрать, но был настигнут и втоптан в пол. Маты были мягче, но вернуться не позволили, капитан сразу же взял меня на болевой.

– Сдаюсь! – заорал я от боли в выворачиваемой ступне, поскольку на барабанную дробь, что я выбивал рукой, Шона внимания не обратил.

– Борись, - посоветовал капитан и довернул еще на пару градусов. Я взвыл, изогнулся ужом и попытался лягнуть обидчика свободной пяткой в голову, но был перехвачен, изогнут матерным иероглифом и зафиксирован надежней, чем перед ампутацией конечностей без анестезии.

– Как? – взвизгнул я, переходя на позорный ультразвук.

– Ну да, тут уже никак, - согласился тренер и отпустил. Я же попытался уползти как дождевой червь по кислоте. – Не шевелись, пускай связки отдохнут. – Некоторое время мы молчали. Капитан что-то обдумывал, а я не желал привлекать его внимания. – Не понимаю, как ты сумел кого-то там победить! – наконец выдал он. Даже будучи сказанной невозмутимым голосом, фраза сочилась обидой.

– Он сегодня даже и не пытался, - высказал мысль Хосс.

– Правда? Почему?

– Думаю, решил, что это будет показательное избиение, - продолжил зеленый.

– А разве не так? – удивился я.

– Нет, конечно! – сказал кэп. – Я думал, что после встречи с другими бойцами ты если не технически, то хоть морально подрос, и теперь можно не так сдерживаться.

– Нет слов, - сознался я, вытягивая все еще ноющую ногу. – Фехтовать сегодня не смогу.

– Совсем? – расстроился Хосс.