– Рад за него.

– А я как рад, ты бы знал!

Техники закрепили ящики растяжками и дали отмашку пилоту. Тот в свою очередь приказал нам дышать. Это условие было безоговорочным. Конечно же при большом желании примерное местонахождение полиса можно было вычислить, но найти его в смертельно опасных джунглях было не так-то и просто. Шансы, что кто-то увидит ориентиры среди бесконечного моря зеленых крон были мизерны, но местное правительство не собиралось рисковать. Техники сунули нам в лицо дыхательные маски и открыли клапаны баллончиков снотворного. Я вдохнул полной грудью тяжелого воздуха и ощутил горьковатый привкус во рту. От второго вдоха в глазах поплыло, потемнело и все исчезло. Еще долю секунды мой разум пытался выловить хоть одну стоящую мысль, но в кисельном хламе бесконечности было так уютно, что всякое желание к активным действиям пропало. Тем не менее, кто-то настойчиво мешал мне насладиться тишиной. Легкое ощущение дезориентации сменилось осознанными рывками и терпкой болью носа.

– Ник! Просыпайся, прилетели.

– Шутишь? Мы же еще не взлетали, - промямлил я, разлепив глаза.

– Так, давай, приходи уже в чувство, - очередной щипок за кончик носа добавил острого веса чужим словам.

– Хватит! – Огрызнулся я, сбрасывая наваждение, а Флар взялся стучать по захлопнутой лицевой пластине Мари. Девушка спала столь же крепко, как и я, так что особого эффекта это не возымело.

– Флар, отойди, - попросил я, отстегивая ремни. – Помнишь, что было прошлый раз, когда ее пытались вот так разбудить? Лучше открой люк.

Пока я отстегнул девушку, грузовой люк опустился, впуская во флаер соленый морской ветер. Я закинул безвольную, но довольно тяжелую во всем этом металле тушку на плечо и вынес на каменистую землю, в сплошь поросшую кустарниками, красными маками и желтыми валунами. Закрыв лицевую пластину и отойдя на безопасное расстояние, я вышел на связь с ее скаутом и во весь голос гаркнул, - Мари!

Девушка подскочила как ужаленная и тут же потянулась за отсутствующей винтовкой. Хватанув рукой пустоту, она переключилась на пустой чехол для жезла. Я же вновь открыл шлем и улыбнулся, надеясь, что это быстрее успокоит ее. Так оно и вышло.

– Уже прилетели? – удивилась она, открыв лицо. – А куда?

– Северная граница Афин, - сказал Флар, вынося первый, самый мелкий ящик. – Вы бы опустили маски, у этих маков наркотическая пыльца. Полчаса подышишь и не заметишь, как местная фауна растащит тебя на запчасти.

Наши с Мари маски захлопнулись одновременно. Рано нам еще умирать.

– Молодцы, - сказал Флар. – А теперь вытаскивайте ящики. Я тоже не горю желанием надышаться.

Вскоре между камней выросла горка разнокалиберных ящиков. Самыми большими оказались футляры с моей броней и ящик Мари. Девушка не признавалась, что туда напаковала, а я не особо лез с расспросами. Почти таким же большим оказался ящик с оружием. Флар советовал вооружиться сразу, а не ждать пока на нас выползет какой-нибудь жук-броненосец, да и змей здешних голыми руками не возьмешь, а ожидание могло и затянуться, хотя Флар передал сигнал еще перед посадкой.

Наш пилот успел убраться до того, как Мари заметила в воздухе одинокий конденсационный след, слишком тонкий для крупного объекта, о чем и сообщила мне. Мои визоры могли видеть ночью, но высокой кратностью не обладали, поэтому пришлось ждать, пока объект не станет видим обычному глазу.

– Папа! – обрадовалась Мари. Похоже наш грозный капитан не сдержал отеческих чувств и рванул впереди экипажа, да и Мари с трудом удержалась на земле, но вот когда синий скаут приземлился – не сдержалась и повисла на его шее. Столь бурное проявление чувств сопровождалось душераздирающим скрежетом металла, но Болатам было плевать.

– Хватит уже, пока я не оглох от ваших обнимашек.

– Бесчувственный мужлан! – парировала Мари.

– Действительно, дочка, хватит уже, - попросил Шона, но в его голосе все еще чувствовалась несвойственная теплота. – С вами все в порядке?

– У меня есть координаты Фотадрево! – заявила Мари.

– Что? Как? – удивился я.

– Ну, я дурью не маялась, в отличие от некоторых.

– Мари обучена ориентированию на незнакомой местности, - с гордостью заявил Шона, и это было последнее открытое проявление эмоций. Дальше его голос зазвучал сухо, как и всегда. – Придержи эту информацию, вечером поговорим наедине. С тобой тоже будет отдельный разговор, - сказал мне капитан.

Бочка подошла через пятнадцать минут. Смотря на эту дутую громадину в воздухе, я ощутил непонятное удовлетворение, а уже на борту, когда под ногами неутомимой юлой завертелась Амалия, кода преувеличенно серьезный Альвар пожал руку, а немец саданул медвежьим кулаком в плечо я понял – дома. За тот короткий, безумный отрезок времени, проведенный в этом мире, я практически обрел новую семью. И черт меня дери, эта сука-кукловод еще поплатится что поднял на них руку. Что-то я расчувствовался, не хватало еще слезу пустить. Ведь есть среди встречающих человек, которому я бы не доверился – старый, ушлый азиат. Да и капитан с ним одним миром и кровью мазан. Сложно это все.

Я никогда не считал себя специалистом по человеческим душам, или великим умником, но поверить в то, что эта скалящаяся во все тридцать два немецкая рожа замышляла против меня что-то плохое – не могу. Как как и Хосс, Ясмин, Асоль с Эрнаном и уж тем более дети. Слишком открытые и радостные у них лица, только по хитрой роже Каната ничего не понять, да и каменный покерфейс его племянника недалеко ушел. Глупо. Глупо верить, что на Бочку меня взяли без умысла. Есть у моей новой семейки скелет в шкафу, и не один, а у меня наконец есть возможность задать прямой вопрос.