– Успокойся, - нервно бормотала Мари, пока мы, чинно взявшись под ручки, вышагивали по залу к кабинкам таможенного контроля. Кожа под маской потела, чесалась, левый висок с бровью грозились отвалиться, поэтому ее слова не сильно успокаивали. – Притормози.

– Зачем?

– Хреновый из тебя наблюдатель. Видишь, мужчину на досмотр повели? Это уже второй, до него пятеро было. Пропустим двоих… и… ускорились, надо попасть в безопасный интервал.

В очередь мы вклинились как раз перед толстой мадам. Она пыхнула недовольством и прорычала что-то на латыни. Мари ответила ей с легким смешком, от чего мадам начала краснеть. Суть перепалки от меня ускользнула, но больше она нас не задевала. Очередь двигалась довольно бойко, следующего пятого не тронули, зато шедшую за ним девушку с огромной сумкой попросили отойти. Еще одна парочка проскочила без проблем, а потом подошла и наша очередь.

Уставшая женщина за стеклом перед терминалом что-то спросила на латыни и Мари защебетала в ответ, протянув билеты и документы. Сверив фото Мари, женщина бросила взгляд на меня, и я с ужасом почувствовал, что левая бровь уже отклеилась, медленно, но верно пот проникает на висок и доходит до края маски, а я понятия не имею что будет, если прижму ее опять. Мое движение может как приклеить, так и наоборот выдавит пот туда, где маска еще держится. Женщина выдержала на мне уставший взгляд и опустила глаза, вот тут маска и отслоилась. Я успел ее удержать и, сделав вид, что почесываю бровь, выдавил пот через образовавшуюся брешь. Липкая струйка мгновенно стекла по виску на накладной подбородок. У Мари с ужасом расширились глаза, когда она поняла, насколько близко к провалу мы оказались, но тут же прозвучал двойной лязг автоматического штампа и на наших билетах образовались синие отметины. Вымучив улыбку и пару фраз, женщина протянула документы обратно.

– Ты меня в гроб загонишь, - тихонько пожаловалась Мари, когда мы занимали места в посадочной платформе. В небе нас ждал огромный белоснежный круизный лайнер и каюта для молодоженов, но настроение было далеко не праздничное. Судя по бледному виду девушки, сил у нее осталось немного и безобразие на моем лице могло раскрыться в шаге от успеха.

Мари выдержала.

– Ты мой герой, - сказал я, втаскивая ее в шикарный номер.

– Заткнись. Кровать, - ответила она, и я, перехватив уставшее тело, уложил его на указанную мебель, вызывавшую у меня ассоциацию с совершенно некультурным словом «траходром». Мари вырубилась едва коснувшись постели, а я, наконец, сорвал маскировочную дрянь с лица и получил возможность принять душ.

Следующей остановкой лайнера была Птолемида – полис, который Канат изначально предлагал как альтернативу Керкиру. Наша Бочка добралась туда за каких-то пять-шесть часов, а круизник собирался плестись все двенадцать вроде для того, чтобы пассажиры успели насладится чудесными видами природы, на самом же деле, чтобы они просадили как можно больше деньжат в местных барах, клубах и казино. Впрочем, природа здесь действительно завораживала, я мог наблюдать красоты через огромный иллюминатор в гостиной. Все потому, что номер у нас был не из дешевых и находился ниже куцых крыльев, покрытых воздушником. Из-за конструкции Бочки, раньше я такого не видел, но здесь воздух дрожал прозрачной дымкой от напора выделяемых лишайником газов. Облака с видимым куском солнечного диска смазались и превратились в гибкую желто-голубую пародию северного сияния, но если обратить свой взор к земле, картинка вновь обретала четкость. Я видел серые пики длинных деревьев-иголок и снующих по них как муравьи черных животных. Возможно это действительно были муравьи, только тогда они должны быть больше человека минимум вдвое. Я наблюдал настоящих динозавров с длинной шеей и раскраской жирафа, жующих кроны обычных зеленых деревьев и необычные деревья, пытающиеся жевать динозавров. Было познавательно.

Пока я наслаждался агрессивными пейзажами, приходила прислуга, но я, не открывая двери, попросил не волноваться, сказал, что мы заняты, и попросил зайти через пару часов. Мари все так же дрыхла без задних ног, и я не собирался ее будить, пускай восстановит силы. Но она так и не проснулась до самого полиса. Солнце обогнуло наш корабль и подпалило рыжим кроны каменистого редколесья. В этом огне каждая грань темных стен Птолемиды казались покрыта тонкой позолотой. В архитектурном стиле полис наследовал Керкиру, но материалы использовал темнее. Обросший небоскребами центр полиса утопал в зелени с крохотными кубами стеклянных теплиц. Башня городского совета была смещена севернее, а южнее находился еще один знаковый объект – огромный стадион. Все это сверкало огнем заходящего солнца и отбрасывало зловещие тени.

– Мари, просыпайся.

– А, что? – сладко потянулась девушка.

– Прилетели.

– Что? Тебя же еще гримировать надо! Куда маску дел?

– В ванне положил.

– Ее же увлажнить надо было! Мари сбегала в ванную за маской, достала свою косметичку и вытряхнула с нее кучу тюбиков на деле оказавшихся гримом. После того, как была обработана маска, Мари взялась за мое лицо. На этот раз маску клеили надежней, да и поверхностному гриму внимания уделили больше. Теперь она вполне могла сойти за настоящее лицо… бледного как смерть вампира. Впрочем, удача нам сопутствовала, и мы без проблем спустились в полис, прошли таможенный контроль, а потом встретились с Асоль в дешевом припортовом баре. Ее выслали с Керкиру приглядывать за детьми еще до начала операции по моему спасению.

– Твои документы, - сообщила она, выкладывая передо мной пластиковый прямоугольник.

– Нико Тохтасин, - прочитал я возле фотографии с тонкими усиками совершенно неуместными на лице настоящего мужчины. – Смешно. Сама придумала?

– Ага, - подтвердила она.

– Ладно, возвращаемся на Бочку.

– Грим сними и умойся, сначала. Маску можешь выкидывать.

Сорвать эту дрянь не составило труда, больше времени я потратил на то, чтобы вычесать остатки с бровей и щетины. Казалось бы, рутина заняла немного времени, но солнце уже упало за крепостную стену, забрав с собой последние лучи и на улице зажглись фонари, а к моменту подъема на корабль, тьма за бортом превратилась в настоящую черную эмаль.

– Мари! – Канат встречал нас в спусковом отсеке и сразу же раскрыл объятья для внучки. При взгляде на нее, лицо старика разгладилось, а в узких щелках хитрых глаз мелькнуло облегчение.

– Деда, - девушка обняла старика, а его взгляд, скользнув по мне снова стал холодным и колючим.

– Я ведь говорил, что ничего хорошего из этого не получится, - сказал он все еще обнимая внучку.

– Я помню, ты так красиво ворчал, но замолкал сразу же, как только предлагали сложить альтернативный план.