Троица посовещалась. Герд участия не принимал. Он сидел и исподлобья незаметно, как считал, поглядывал на Дашу и иногда на меня.

Постепенно разговор начал переходить на повышенные тона, и, в конце концов, перерос в самый настоящий гвалт. Вот тогда я просто растерялся.

Выручила Даша. Тоном, способным заморозить небольшое море, она потребовала прекратить бессмысленную болтовню и подумать, просмотреть всю необходимую информацию по программе прокола ядра, а позже встретиться и обсудить случившееся. Народ нехотя согласился.

Мы с Дашей поспешили откланяться и, пока сержанта удерживал что-то яростно втолковывающий Санчес, выбрались наружу и разыскали специально оставленный для нас кар. Ни Лена, ни Сергея не было, но Даша сказала, что они должны быть на аэростоянке, куда мы и отправились.

Руководство ИКП-2 мы отыскали, где и планировали, среди площадок-прямоугольников, залитых спецраствором, у открытой дверцы аэромашины.

В отличие от доставившего нас на Северный аэрокатера спасательной службы – четырёх-винтовой машины с двумя цельнопластиковыми гондолами дополнительной аэроплавучести – нынешнее средство передвижения являло собой продолговатую ферропластиковую сигару с парой стреловидных крыльев. В носовой части прозрачной ступенью торчала кабина управления, ярким пятном выделяясь на фоне лишенных иллюминаторов бортов. Всё это венчалось шапкой двухлопастного винта. И никаких признаков дополнительных поплавков аэроплавучести. Также как и аэродинамики. И как, интересно, она летает в разряженной атмосфере Марса?

Ответ я получил почти сразу.

От стоящей рядом с нашей аэромашины с эмблемой Института ядерных исследований Марса – стилизованной латиницы-аббревиатуры – «M» перетекающая в «N» и две «I» за и над ними, донесся шипящий гуд. Сигарообразное тело вдруг впучилось, обрастая ферропластиковым корпусом и заполняя недостающие лакуны фюзеляжа. Спустя короткое время машина, потеряв в весе, увеличилась втрое надувным дирижаблем, сглаживающим и исправляющим недостатки основного корпуса. Вращающийся винт легко оторвал махину от земли.

Вмонтированные в площадку вокруг каждого стояночного места прозрачные пластины ветроотсекателей погасили воздушный поток, позволяя спокойно заниматься делом и нам, и другим экипажам, готовящимся к вылету. После чего втянулись в специальные прорези.

При виде нас с Дашей Лен хищно заулыбался и кивком указал на три больших ферропластиковых кейса возле ног.

Понятно: команда грузчиков прибыла.

– Грузимся! – распорядился Лен.

– Одну минуту!

Надо же, знакомые всё лица! Сержант-инспектор Макс Герд объявился! Гнался за ними, что ли?

– Далеко собрались?

– Не очень, – пробурчала Даша, но слова её заглушил баритон Лена:

– В сорок седьмой квадрат, Макс. А что?

– Это там, где вахтенный посёлок?

– Рядом.

Герд помедлил.

– Пока я бы попросил господина Севемра и Госпожу Лайт не покидать Северный.

О как! Хотя – ожидаемо.

– И на каком основании? – осведомилась Даша. Она подбоченилась и хмуро смотрела на сержанта.

– В интересах ведущегося расследования…

– В интересах расследования мы ответили на все вопросы, – сказала Даша. – Вчера и сегодня. Возникнут новые, ответим и на них. А задерживать нас нет оснований. Мы не под арестом.

– Вынужден с ней согласиться, – сказал Лен. Хрулёв утвердительно кивнул, соглашаясь.

– Спорное утверждение, тем более, что некий Альберт Церн выдвинул обвинения против господина Севемра.

– Так устройте нам очную ставку, – сказал я сухо.

– Не могу. – Герд пожал плечами. – Он и его люди впали в коматозное состояние.

– Что? – изумился я. – Когда?

Герд нехотя выдал:

– Сегодня, три часа назад.

– Да говори уж, Макс! – подстегнул импульсивный Лен.

– В Медцентре произошёл сбой в системе охлаждения спецхранилищ, и некоторое количество газа МХК просочилось в верхний коридор, где находились Церн и люди из его команды. Их, кроме раненого, должны были выписать. До этого Церн сделал заявление, в котором обвинил в нападении на своих сотрудников госпожу Лайт и господина Севемра. Я как раз собирался с ними встретиться, уточнить детали и разобраться. По его словам, произошло некое недопонимание.

Мы молчали, ожидая продолжения.

– Но я, собственно, хотел просить подбросить меня к вахтовикам. – Герд перевёл взгляд с меня на Лена. – У нас все машины в разгоне, а наземным каром пока доберёшься, прорва времени уйдёт.

– Так ваши там работают, – удивился Лен. – Ещё вчера отправились.

– Знаю, – сказал Герд. – Хочу покурировать…

Интересно? А как же Церн со товарищи? Впрочем, ни мне, ни Даше, ни учёным криминальные разборки были неинтересны.

Я подхватил пару тяжеленых кейсов и шагнул к лесенке у посадочной дверцы.

Даша направилась к кабине пилотов.

Я не слышал, что ответил Лен, сражаясь с непослушными кейсами: слишком большие и пухлые, они никак не входили в стандартные багажные ячейки.