– Противник набирает силу… – задумчиво проговорил царь. – И против этой устрашающей силой мы мало чего можем сделать.

– Но можем, – неожиданно произнес Локи, нарушив повисшее после слов Одина молчание. – Есть способ повлиять на мою дочь. Единственный способ.

Тор в замешательстве уставился на брата, но потом его лицо словно озарило. Он округлил глаза и активно замотал косматой головой.

– Не-е-е-т! – протянул Громовержец. – Это так же опасно, как и идти лично к Хель!

– Чуть менее опасно, – ответил ему Локи. – И, что не маловажно, опасно только для меня. Именно поэтому мы воспользуемся этой возможностью.

Один пригладил бороду и тихо проговорил, глядя на трикстера:

– Ангрбода.

Кто?

– Да, отец.

– Пусть будет так, – властно ответил Один. – Ступай к ней. Попроси образумить дочь.

Я округлила глаза. Мозаика ловко складывалась у меня перед глазами. В голове прозвучал голос Локи, возвращая часть утраченных воспоминаний: «У меня были и жены, смертная!». А внутри начала тихо раскаляться неведомо откуда взявшаяся ревность. Он отправиться к… Своей первой жене?!

– Про ребенка ни слова, – подняв указательный палец вверх, велел Один. – Если тебе дорога Тули и ваше дитя, то, зная нрав Ангрбоды…

– Я не идиот, – с раздражением заметил Локи, а затем, уже мягче, добавил: – Отец…

– Тогда поспеши, ты нужен нам здесь. Всем, – последнее слово Всеотец проговорил, выразительно взглянув на меня. Это так. Во мне поселилась такая беспросветная паника, что больше всего на свете я нуждалась в чьей-нибудь поддержке. В поддержке кого-то близкого. А кто может быть мне ближе, чем Бог, который является отцом моего ребенка и который несколько минут назад прилюдно объявил себя моим супругом? С ума сойти…

– Тули, – позвал меня трикстер, вырывая из размышлений. – Я тебе доверяю. Не делай глупостей.

С этими словами Локи снял с мизинца кольцо и вложил в мою руку. Похоже, что действительно доверяет, раз дает возможность быть там, где я пожелаю. Осталось только разобраться, что именно я считаю предательством доверия лично для себя. Ведь по себе же Бог Лжи меряет все чувства, разве нет?

– Постарайся использовать его с умом, – надменно бросил он, а затем направился к Хеймдаллю. А я, надев кольцо на палец, пешком пошла по мосту, в сторону дворца. Туда, куда я направляюсь, хочется зайти безо всяких чудес. Ногами. Пройдя через рунные двери…

***

POV Локи.

Моя дорогая бывшая женушка обитала теперь в Ванахейме, скрываясь от чужих глаз поддельной внешностью. В свое время она сама попросила меня об этом. Сказав, что это будет для нее своеобразным прощальным подарком. Я никогда не скрывал от нее, как именно отношусь к ней. Она прекрасно знала, что в наших отношениях нет ни капли любви. Более того, мы были настолько поглощены желанием сместить род Одина с трона Асгарда, что упивались в схожести наших желаний. Двое, окрыленные одной сумасшедшей идеей, в равной мере безумные в своем роде… Жгучая и опасная смесь. Стоит ли говорить, что между нами была непомерная страсть, которая, вспыхнув, и привела к рождению моих неординарных отпрысков?

Вопреки всеобщему распространенному мнению, я действительно любил своих детей. Всех, до единого. Даже Хель по-своему любил. Несмотря на то, что она возненавидела меня, когда я сказал ей, что убил ее мать. Дочь навсегда отвернулась от меня за это. А я, пообещав Ангрбоде, что не выдам ее, просто постарался исчезнуть из жизни своей единственной дочери, изредка “отсылая ей сюрпризы”, в виде убитых мной смертных.

Но сейчас действительно тот случай, когда следует потревожить мою первую жену. Ведь Хель, в желании отомстить за смерть матери своему дорогому папочке, не остановится ни перед чем. Таносу невероятно повезло получить в союзники такое свирепое существо, как Хель. Ведь в ее голове больше нет ничего святого. Только тщательно “высиженная” жажда мести.

Добравшись до крошечной старой хижины на вершине далекого, запорошенного снегом холма, я постучал в ветхую дверь.

– Убирайтесь! – проскрипел недовольный старушечий голос.

– Как гостеприимно с твоей стороны, – с улыбкой заметил я.

В ответ послышалось копошение и негромкие проклятия.

– У меня не было гостей, с тех пор, как погиб мой верный муж… – запричитала старушка за дверью. Я закатил глаза. Ну что за театр одного актера?!

– Не говори глупостей! Твой муж никогда не был верным! Откроешь – поглядишь, какой он мертвый! – усмехнулся я.

Дверь тихонько скрипнула, и в проеме показался белесый глаз, окутанный спутавшимися седыми волосами. Старуха, одетая в драные лохмотья, открыла дверь нараспашку и, приподняв бровь выжидающе уставилась на меня.

– А еще он – невероятный лжец! – добавила она, улыбнувшись.

– Ты знала, с кем имеешь дело, – язвительно заметил я.

– Ты врал тогда, врешь и теперь.

– Сейчас еще не успел.

– Ты прав, не врешь. Умалчиваешь.

Я вопросительно поднял брови, слегка наклонив голову. О чем она говорит? Но когда Ангрбода разъяснила свои слова, признаться, я был застигнут врасплох.