– Бедняжка! Как же ты настрадался, - произнесла Доротея Вансульт, бабушка Генри.
– Всегда меня трясёт, когда ты рассказываешь эту историю.

– Мама, не волнуйся. Всё уже позади. Да я был даже рад пережитому приключению - воскликнул Генри.

– Да, вот вам и жизнь в диких и мрачных местах! Поневоле станешь кровожадным, - сказала Гвинивера.

– Человек не должен жить без людей, - тихо сказала Харита.

***

После ужина, в ожидании десерта, мужчины отошли к беломраморной беседке в глубине сада, чтобы покурить. Оставив отца потягивать его излюбленную трубку, Харита подсела к Дамьене, к которой чувствовала наибольшее расположение. Та рассказывала о редких рыбках и черепахах, разводимых ею в искусственном пруду.

Их беседа была прервана громким и визгливым замечанием Гвиниверы.

– Генри, зачем вы пустили на газон воду? Солнце ещё не село! Такая поливка вредна цветам!
– гремела старая дева; - я понимаю, что вы хвастаетесь своим орошением, но лучше его закрыть.

Харита улыбнулась, а потом нахмурилась.

– Не вижу в этом ничего дурного, - негромко сказала Дамьена.
– Ведь красиво...

– Красиво-не красиво, а растения гибнут, - возразила Гвинивера, глянув на неё гневным оком.

Генри встал, гордо подбоченясь.

– Кузина, нехорошо так подавлять хотя бы и законным авторитетом - воскликнул он. Вы говорите "трава", вы говорите "цветы", а посмотрите, сколько радуг трепещет над зеленью!

– Ну трепещет, ну и что... Показал и довольно, - не унималось странная женщина, оправляя на красноватых острых локтях рукава серой туники.

– Да, я хотел показать фонтаны Харите, - спокойно заявил Генри, - что хотел, то я сделал. Хотел создать хорошее настроение. Вам нравятся радуги?
– обратился он к девушке.

– Они прекрасны! Такие круглые разноцветные мостики, - сказала Харита, робко взглянув на присматривавшуюся к ней морщинистую Доротею Вансульт, молча поскрипывающую в своём кресле.

– Так вас, действительно, восхищают эти мыльные пузыри?
– визжащим голосом спросила Гвинивера.

– Чудо, как они хороши. Радостны и цветны, полны огней, - сообщила Харита, - я такие вещи очень люблю.

– Сошлись во вкусах, - изрекла Гвинивера, оглядываясь и ища одобрения.
– В общем вам всем важна красота, просто абстрактная красота, а растения не важны...

– Гвина, ну кто вам сказал? У вас просто сегодня дурное настроение, - засмеялась Дамьена.

А бабушка Вансульта, вытерев со лба пот кружевным платочком, произнесла хрипловатым голосом:

– Бедная Гвина, злится до сих пор, что Генри не взял её с собой на охоту. Сынок, уступи ей...

Генри добродушно рассмеялся, вздохнул, сделал пару шагов и одним движением закрыл воду. Фонтаны, осев, как упавшие газовые юбки, скрылись в земле.

В это время тяжело дышащий Гедеон Вансульт, бодрый Флетчер и задумчивый Ферроль показались на дорожке. Старый Вансульт показал Гедеону рукой в сторону и пригласил осмотреть пруд, а Флетчер, раздвинув свисающие ветви винограда, зашёл под тент к столу.

Завидев его, Гвинивера произнесла нарочито громко:

– У меня сегодня нормальное настроение, однако, ягуар был бы убит мной!

И сердито открыв портсигар, достала лёгкую дамскую папироску.

Нахмурившийся Генри придвинул ей пепельницу.

– Благодарю вас, Генри, я отлично вижу, где стоит пепельница.

– Кузина!
– вскричал Вансульт, - вы переходите всякие границы.

– Возможно, что кое-кто тут доволен вашей галантностью, но только не я. Если у меня есть руки, зрение и желание взять что-нибудь, я всегда смогу сделать это сама, без механического подчёркивания на каждом шагу моего пола.

Вансульт молча встал и ушел. Гвинивера, подчёркнуто вращая бёдрами, гордо вытянув спину, пошла по дорожке вечереющего сада.

Проводив её взглядом, Дамьена сказала Харите:

– Не расстраивайтесь и не удивляйтесь. Такое с ней бывает. А в общем-то Вансульты - дружная семья...

– Нет, нет, ничего, я всё понимаю...

– Долго ли вы пробудете здесь?

– Пока не знаю... Зависит от обстоятельств. Разослали рекламные письма.

– Куда?

– Например, мы послали письмо на завод в Ласпуре, будем ждать ответа. Шансов, конечно, ничтожно мало. А может займёмся обустройством нового дома, - ответила девушка, взглядывая на Флетчера, который внимательно следил за выражением её лица.

– Вы имеете ввиду старый блокгауз на берегу моря? Флетчер, дорогой, вы ходите его сдать?
– спросила старая Доротея Вансульт.

– Хочу отдать его в хорошие руки, чтобы старый форт обрёл вторую жизнь и ещё служил людям, а не ящерицам, - произнёс Флетчер.
– А куда моим гостям торопиться? Они уже как члены моей семьи, за эти дни я к ним искренне привязался... Дело в том, что я не люблю расставаться с настоящими людьми без особого повода, и не считаю это ни экзекуцией, ни деспотизмом.