– Гуд Гайбер, - сказала Харита, как будто что-то уясняя для себя.

– Да, Гуд Гайбер, проклятое существо, отрубившее ноги моей душе. Под вечер Леона всё ещё лежала в постели, а я беспрерывно видел падающие вокруг меня красные пятна и пошел во двор, в сарай, чтобы отвлечься. Я заметил, что если делаю что-нибудь, - пятна пропадают. В сарае у меня лежал запас угля, там же я держал инструменты и разный хлам. Весь день я не видел Гуда, но неожиданно он пришёл, когда я заканчивал сколачивать ящик для шкур, чтобы хранить их от моли. Этот рыжий парень с бледноватой кожей, с жирными плечами был мне всегда противен, а тогда я едва не выбросил его пинком ноги, однако сдержался.

Гуд смотрел на меня спокойно, чуть прищурясь и, может быть, бессознательно улыбаясь. "Что, сдох ваш Рей?!" - спросил он нагло, держа руки в карманах штанов и не смея подойти ближе. Я сначала молчал, но потом ответил: "Не знаю, кто это сделал, но, кажется, я благодарен в душе хитрому убийце - так надоела мне птица!". Гуд всматривался в меня, но молчал. Я сказал: "Если бы не случай, я сам прикончил бы Рея, от него так много помёта, что надоело убирать". Я так легко и естественно притворялся, что Гуд даже осмелился подойти поближе. Он хихикнул и сказал мне: "Я тоже не терплю этих тварей. Когда я вижу этих птичек, мне так хочется свернуть им их нежные шейки или вырвать крылышки!" Тут он вытащил из кармана кастет: "Вот, смотрите какая штука. Бац и готово! Я сегодня купил, хотите, я вам продам?" Он и не заметил, как выпала при этом движении из его кармана скорченная сухая лапка. "Да, для этой лапы и нужен был бы кастет", - сказал я, подымая жалкий остаток Рея. Всё изменилось, сверкнуло и перевернулось во мне. Я был словно оглушён, во мне просыпались гнев, негодование и какое-то дикое, тёмное безумие. Гуд сразу смутился, ухмыльнулся криво и заморгал.

"Да нет, оставьте, это не я... Я нашёл её", - проговорил он.
– "Послушай, милый, - сказал я, легко держа его за плечо.
– Ты вот что скажи, мне только интересно знать, как ты его поймал?" Гуд угрюмо, недоверчиво исподлобья смотрел на меня. "Всё равно вы мне ничего не сделаете, - заявил он.
– Хотите знать? Ха-ха! Я поймал его, приманив мясом в петлю; ведь он садился и на нашу крышу. Ну как вам это приятно?! Хи-хи!" И он залился истерическим смешком. Я смотрел в его глаза и внутри меня всё холодело. О дальнейшем я скажу коротко. У меня на стене висел обрывок линя - тонкой корабельной верёвки. Я спокойно взял линь и быстро набросил на шею Гуда. Тот не вскрикнул и не противился - страх сделал его безжизненным. Он только выпучил свои глаза, а бледная кожа его побагровела. Я быстро закрутил петлю у него на шее и стал душить. Когда гнев мой утих, я отпустил его, и он повалился кулём к моим ногам. Я зарыл мёртвого в угольной куче...Я, конечно, не могу сейчас передать своё состояние в те минуты. Мне кажется, что это всё было не со мной, а я как бы лишь узнал, что где-то такое произошло.

Потом я вышел тяжёлыми ногами, запер сарай, зашёл к себе и сказал Леоне: "Я убил Гуда. Медлить нельзя, я немедленно скроюсь и буду ожидать тебя в Лимасском блокгаузе". Леона знает блокгауз, так как мы с ней бывали в этих местах. "Когда ты поправишься, то приходи в блокгауз. Мы уйдём тайными тропами в Сан-Риоль. Я договорюсь с Ником Гарвеем, и мы на его шхуне уедем в Европу... Слышишь, я убил Гуда". Леона содрогнулась, смотрела на меня тяжёлым взглядом, привстала и рухнула, лишившись чувств. Я сразу же послал служанку за её младшей сестрой, а сам приготовил деньги, взял документы, кое-какие вещи, револьвер. Леоне стало лучше, и я тут же решил уходить. Я добрался до порта, нанял парусную лодку и ночью был здесь, а лодку отвёл за скалы, в одну из бухт, о которых никто не знает, кроме меня.

Так я и остался в форте, потом решился наняться к вам на работу, ибо не могу ничего не делать, кроме того надо было подождать Леону. Вот и вся эта страшная история. Что теперь вы скажете? Возражать ни на что не буду. Судите сами... Только об одном прошу - разрешите ещё подождать здесь до утра. Если известий не будет, я отправлюсь в Гертон. Без Леоны я жить не могу.

В это время из сине-чёрных туч, обложивших небо, остро блеснула шпага молнии. Глухо и грозно загремело и, спустя минуту, бриллиантовые холодные капли щедро посыпались на них.

Харита подхватилась.

– Пойдёмте, укроемся у очага!

Пока они добежали до кухоньки, то несколько подмокли. Харита выжимала подол платья, а Дегж стряхивал капли со шляпы. Рубашка на плечах и брюки на коленях были влажными.

Потом Харита машинально осмотрела кастрюли и какое-то время занималась стряпнёй.

Вдали раскатывался гром. Дегж задумчиво смотрел на полосующий дождь, дробившийся о крышу, вдыхая запах озона, подмокших камней и трав. Капли попадали под навес и пришлось отступить почти до самого очага.

Потом он стал следить за действиями Хариты, ходя за ней как ребёнок, помогая ей в каждой мелочи.

– Дегж, не ходите за мной, садитесь, - сказала Харита, указав на доску, лежавшую поверх двух камней в глубине кухоньки.

Дегж встрепенулся, машинально сел.

– Теперь будем ждать - скоро обед будет готов, - сказала Харита, присев рядом.
– А пока курите вашу сигару.

Оба сидели и молчали, не решаясь продолжить тот разговор, что был на душе.

– Послушайте, Харита, - сказал, наконец, Дегж.
– Я не считаюсь с мнением людей о себе, но хотел бы слышать ваше суждение. Казалось бы, что мне в нём? Вы ещё почти девочка. Но, знаете, есть что-то не зависящее от возраста и опыта.

Харита вздохнула, подбирая слова.

– Не могу сказать, чтобы я была восхищена вашим поступком, Дегж. Конечно, то что вы совершили - страшно... Не буду выносить свой вердикт, так как сама далеко не совершенна. Судить будет тот, кто выше и лучше нас. А я... Я сама непокорная, меня тоже надо было бы судить, если так. Я сама - недотрога. Но, где-то я понимаю вас... У вас была непобедимая сила уничтожить Гуда, в котором вы видели зло. Вы его уничтожили. Вот моё мнение!

Харита произнесла свою тираду совершенно спокойно, так что Дегж удивился. Он ожидал вопросов и восклицаний, но, видя, что девушка принялась мешать варево в кастрюле, отошёл, смущённо кивнув.