– Нет, солнышко, трогать ее нельзя. Она колючая. Бо-бо будет, вава! И игрушки, не дай Бог, разобьем с тобой, – делаю шаг назад подальше от рождественского дерева. Майкл грустно смотрит на меня, затем на елку, а потом уже строит гримасу, чтобы начать вновь плакать, но я вовремя реагирую. – Давай в окошко посмотрим. Смотри, там дядя Томас. Давай ему помашем? – я подхожу к окну и немножко стучу по стеклу, чтобы привлечь внимание младенца. Майки забывает о том, что хотел плакать и с интересом смотрит в окно. Я прижимаю его к себе поближе, и, о черт, не могу удержаться, слегка целую в макушку, едва-едва покрытую легким пушком. Мы видим, как откуда-то возвращается Том с мальчишками; к их компании присоединился еще пожилой мужчина. Они идут и о чем-то очень увлеченно разговаривают, но на полпути Томас останавливается, заметив меня у окна. На его лице, буквально на секунду, появляется недоумение. Затем уголки губ слегка приподнимаются, а глаза становятся такими... добрыми? Я активно машу ему ручкой, а затем обхватываю ладошку Майки и машу ею Тому тоже. Все четверо уже смотрят на нас. Парень поднимает руку и машет нам в ответ. Однако в глазах его больше нет доброты. Теперь там что-то другое. Откуда там столько боли?!

Комментарий к Глава 24 (Часть 1) Мои хорошие, я сделаль все, что мог. Времени совсем не было на написание полноценной главы, поэтому выкладываю вам первую часть, дописывая ее буквально в аэропорту. Все самое интересное будет дальше: ужин, пьеса Сьюзи, разговоры ВАЖНЫЕ, поэтому призываю вам меня дождаться и не забрасывать мой фик) я улетаю на неделю в Лондон за порцией впечатлений и вдохновения. Надеюсь, что это поможет мне взяться за фанфик с новыми силами! P.S. буду очень наглым автором, но у меня 17 числа день рождения, и я вас прошу, порадуйте автора своими отзывами. Это будет лучший подарок на свете! Я вас люблю!

====== Глава 24 (Часть 2) ======

POV Том

– Ооо, а вот и кинозвезда приехала, – протянул Джон Холланд, смахивая припорошивший плечи мужчины снег, а затем раскрыл руки для объятий.

– Дедуль, не начинай, ты же знаешь как меня это бесит. С Рождеством! – я крепко обнимаю своего деда. Мистер Холланд был довольно высоким мужчиной в нашем семействе (эх, и почему я пошел не в него?), белые, как снег, короткие волосы виднелись по краям головы, открывая вид на широкую лысину. Как кто-то однажды сказал: «Лысина – это следствие бурной молодости или великих мыслей». Глядя на своего деда, мне было сложно сказать, что из этого относилось к нему. Всего было в меру. Бывало иногда он рассказывал истории как, будучи молодым, он «давал жару», но серьезности и мудрости у него тоже было не занимать. Мы виделись с дедушкой редко, но метко. Я очень любил проводить с ним время. У него были золотые руки, он постоянно что-то мастерил и творил, и когда я приезжал в гости, дед придумывал что-то фантастическое. Мы что-нибудь строили, ездили на рыбалку, играли в покер. Мне его не хватало.

– Да, ладно, я шучу. Ты моя гордость, Томас. Мы с бабушкой очень тебя ждали, – старик похлопал меня по спине. Его глаза за прямоугольными очками светились искренним счастьем.

– Деда, мы идем показывать Тому корабль, пойдем с нами? – Кристофер тянет мужчину за рукав серого пальто в сторону виднеющегося около забора корабля.

Нашей дружной компанией мы подходим к произведению искусства, созданному моим дедом. Это настоящий корабль. Даже в двадцать три меня удивляют его размеры и те детали, с которыми он был сделан. Что уж говорить о детях. Играя на таком пиратском судне, можно без проблем окунуться в другую реальность.

Корпус судна был около десяти метров в длину и располагался вдоль всего забора. Сделанный из темного дерева, он имел два орудийных порта, откуда виднелись игрушечные самодельные пушки. Для того, чтобы забраться на палубу, дедушка построил специальный деревянный трап с канатными перилами. Посередине конструкции стояла высокая мачта, на которую был водружен пиратский флаг. Под самым флагом на мачте располагался импровизированный наблюдательный пост т.н. «воронье гнездо». От него расходились в разные стороны многочисленные ванты и реи, на которых крепился большой черный парус.

– У меня нет слов, дед. Это произведение искусства. Уменьшенная копия нашего корабля на съемках «В сердце моря», – поднимаясь по трапу на палубу, говорю я.

– Это мелочи жизни. Чего только не сделаешь, чтобы порадовать внуков? – пожимает плечами он, и вместе с мальчиками тоже ступает на борт пиратского судна.

Палуба была маленькой: несколько лавочек, парочка сундуков для создания атмосферы, какие-то скелеты, мечи. Посередине располагался большой штурвал, а на нем сидел игрушечный попугай с повязкой на глазу. Мальчишки бросились к оружию и устроили импровизированный бой. Мы же с дедом сели на одну из лавок.

– Как ты поживаешь, Томас? Тереза говорила мне, что ты приедешь с юной леди. Это правда? – дедушка не отрывает глаз от играющих внуков. Широкое румяное лицо растянуто в улыбке. Он счастлив.

– Все хорошо, дед. Карьера идет в гору. Недавно закончил съемки во Флоренции. Тот военный фильм, про который я тебе рассказывал, помнишь? Сейчас заслуженный отдых до середины января, а затем пресс-тур. Весной приступаем к третьей части «Поступи Хаоса». Немного устал, но думаю в Лондоне смогу наконец-то набраться сил, – моя рука нащупала маленький игрушечный компас. Стрелки двигаются в разные стороны, не показывая части света. Будто не имея ни малейшего понятия, куда держать курс. Прямо как я. Я тоже запутался.

– Да, я приехал с Мэри. Она осталась в доме с мамой, – какой-то комок застрял в горле. Всю ночь и утро я пытался сбежать от мыслей о ней и не мог. От своих чувств. Но сейчас, когда я знакомлю ее со своей семьей, когда мне приходится рассказывать о ней остальным, когда все становится серьезнее и запутанней, когда все становится реальным, я будто не могу сконцентрироваться на ней. Сидя здесь с дедом, с братьями, мне кажется будто Мэри никогда и не было. Так даже легче. Не приходится думать о том, что я творил вчера ночью.