Меня не поняли.

– Рыжая где?

– Кейт? – недоверчиво спросил кто-то.

Вопль меня почти оглушил. Она вышла из боковой двери, наверное, проверить почему вдруг стало так тихо и наткнулась своимим синими… синими-синими. Я забыл какие они.

Я едва не улетел обратно в дверь. Лелиана хваталась за что придется – за плечи, за уши, за волосы. Щупала лицо. И не прекращая ревела.

– Живой. Создатель, спасибо! Спасибо!

Я сжал ее так, что захрустели ребра. Но рыжая не возражала.

– А ты крепче чем кажешься, юноша.

Поднял глаза и увидел поверх плеча барда улыбающуюся Винн.

Выпутался из цепляющихся за меня рук Лель и крепко обнял целительницу.

– Скажи, что ты в меня верила.

– Ох, Страж! – смутилась женщина. – Я сразу предсказала что ты вернешься.

Я хохотнул. Намек был довольно прозрачен.

Потом меня замолотили по плечам вообще все подряд. Антоин от восторга что-то лопотал по орлессиански. Тяжело ступая подошел стэн. Смерил меня взглядом, прошелся по шрамам и заключил.

– Мы должны сразиться.

Тут мне резко поплохело, но я выдавил из себя нервный кивок. Перед глазами сразу всплыло с хрустом ломающееся драконье крыло. Это была определенно плохая идея.

– Винн, здесь есть зеркало?

Зеркало нашлось, но лучше бы я не спрашивал.

– Митал Защитница… – выдохнул я, оказавшись перед требуемым предметом, и пробежался изуродованными пальцами по лицу. Это тоже была плохая идея. Я действительно был седым. Полностью. Создатель, мне нет еще и тридцати, а я седой как лунь. Все тело в шрамах. Руки, ноги. На груди плотная сетка, такая же на спине. Тощий как смерть. Скелет, перевитый жилами.

Лицо? К моей узнаваемой метке добавилась вертикальная полоса на правой щеке и неровная лепешка на подбородке.

Красавец. И это Лелиана обливала слезами? Я в который уже раз задался вопросом, что же орлессианка во мне нашла. Я – понятно, но бард? Красавица, умница, у…убийца. Поет хорошо, опять же. Я потер шрам и встряхнул головой. Мне же лучше. Женщины, кто их поймет вообще.

– Они испугались – прошептал я чуть позже, лежа в кровати (деревянной) и глядя в темный потолок. Пальцы сами по себе перебирали волосы рыжей. Пока меня не было, те вымахали до середины спины, и в них тоже появилась седая прядь. – Милостивый Создатель, они просто испугались.

Меня же могли порубить в кашу – с запозданием понял я. Утыкать болтами как ежа. Запросто. Сколько там было стражи? Душ тридцать? Сорок? Просто никто такого не ожидал. Будь хоть у кого-то из них хоть чуть-чуть больше решительности, и я бы лежал в гробу, а не здесь, обнимая Лелиану.

Можно же было сделать нормально, как я сперва и собирался – привести себя в порядок, прийти к Бана…Буно…как там его. Но когда я увидел улицы Орзаммара, чистые, мирные улицы – меня сорвало. В голове я еще не вышел с Троп. Они только сейчас медленно начинали меня отпускать. Очень медленно.

– Это я испугалась – шепнула Лель и коротко сжала мое плечо. – Ты даже не представляешь как.

Пожалуй, что представляю, солнце.

– Когда ты пропал, я чуть с ума не сошла. Мы неделю просили Совет послать экспедицию на твои поиски, но нам отказали. Я хотела отправиться сама, но меня Винн не пустила. Сказала, что ты тогда убьешь их всех когда вернешься.

– Пророчица у нас молодец. Слушай ее, она умная.

– А если бы ты…

– Тш. Все, я тут. И никуда не денусь.

Она приподнялась, уперевшись мне в грудь. Блеснула глазами.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она улеглась обратно, положив голову на плечо. Пробежалась мне пальцами по лицу и буркнула

– Еще я хотела Белена убить, но меня стэн поймал.

Коронация прошла через четыре дня. Очень тихая и совсем не помпезная. Меня не позвали, что было к лучшему. Выслушивать цветастые благодарности у меня не было никакого желания, боюсь, я бы опять сорвался.

Головы полетели на следующий же день. Первым на плаху отправился Белен, вторым Банарад, дальше какие-то неизвестные мне типы. А вот Харроумонта Середа трогать не стала, заработав в моих глазах немного уважения. Такой изобретательный парень королеве мог пригодиться, на самом-то деле идею я нагло украл у лорда.

Орзаммар начал оживать. Сперва это было не столь очевидно – я не знал как тут все было до смерти Эндрина, но вскоре не замечать стало невозможно. На улицах появилось куда больше народу. Открывались лавки. Я теперь понимал о чем говорил Бодан – в Орзаммаре действительно было неспокойно.

Сам купец заглянул к нам пару раз, поделился какими-то своими новостями, припомнил пару забавных историй. Мы неплохо посидели за кружкой того самого грибного эля. Хотя, между нами – гадость редкостная.