Мама говорила многое про Сашу, запугивала страшилками про то, как она изменится после аварии. Не в лучшую сторону. Саша, в отличие от Никиты, пострадала.

— Тебе нужна инвалидка? — Мама закатывала глаза. — Твоя Саша не будет прежней.

А ему было невероятно стыдно и страшно. Он втянул Сашу в передрягу! Хотя вот мама уверяла, что не он, а она…

И всё-таки Никита наплевал на все уговоры и навестил свою Сашу. Она, как и предрекала мама, представляла собой жалкое зрелище. Лежала на койке, укутанная одеялом, с загипсованной ногой. Лицо вытянулось, проступили скулы, глаза помутнели, и под ними налились синевой тени. Никита поморгал, надеясь, что эта некрасивая девчонка исчезнет, и вновь появится его тонкая грациозная птичка.

Нет, она была ужасна!

Получается, она никогда не сможет танцевать с лентами? Это пугало Никиту больше остального — ведь он так любил, как она изгибалась, а лента рисовала узоры по воздуху.

Неужели Саша теперь такая: мрачная, выцветшая, неухоженная? Ему нужна другая, та милая и улыбчивая, пахнущая летом, верящая в чудо, смотрящая в будущее! Та, с которой охота уехать на край свет и прожить вечность. А не хромоногая бродяжка с волосами-паклями.

Его отец презирал слабаков и был груб к нытикам. И Никита пытался походить на отца. Ну и как у него, взрослого парня, могут быть чувства к сломанной девице?.. Не могут. Он изгонял их из себя. И мама говорила такие правильные вещи… Разве мама обманывает? Может, Саша действительно не пара ему? Ведь у него и девушек-то не было, он не знает, какие они, другие.

Никита написал письмо дома под диктовку мамы — и та, проверив текст, одобрительно покачала головой. Мама думала, что Никита отправит его по почте, а он решил взять с собой, но сомневался, отдавать Саше или нет. Думал, увидит её — и выбросит конверт. Но Саша стала той, которую мама называла «поломанной».

Никита испугался. Он отдал письмо и убежал так быстро, чтобы не появилось желания вернуться. Дома ревел как пятилетка, а мама жалела его. Никите вернули компьютер и телефон, выдавали деньги как раньше. Ему требовалось лишь расстаться с Сашей, чтобы остальная жизнь наладилась.

Никита вырывал её из себя, долгими ночами нюхал открытки, пахнущие Сашиными духами, смотрел старые фото. Но мама повторяла:

— Ты не её любишь, а её танцы. Первая любовь всегда болезненна, сын.

И Никита начинал верить маминым словам. Мама не врет.

Всё-таки он хотел объясниться, подойти к Саше, извиниться хотя бы, ведь их столько связывало, но так получилось, что папе предложили командировку на год в другой город, и папа взял с собой маму и Никиту. Они уехали. Там Никита познакомился с Любой — а она была просто изумительная, и воспоминания о девочке-гимнастке начали размываться. Саша ведь тоже переехала и не писала ему, не звонила — наверно, и сама не жаждала общаться. Он даже выбросил её фотографии, все, кроме одной: уж больно она там была хороша, как с картинки. Профессиональное фото разве виновато, что его хозяин разлюбил ту девочку? Не виновато, конечно же.

После Люба сменилась на Женю, ну а вместе с той была Алина. Оказалось, что хранить верность — дикая скука; гораздо круче безболезненно расставаться или встречаться сразу с двумя.

О Саше он почти не вспоминал. Иногда, правда, ночами появлялось безудержное желание выглянуть в окно — и ему казалось, будто на лавочке у подъезда, вытянув ноги, сидит она. Но тогда Никита задергивал шторы — прочь глупое наваждение. Саша уехала, Саши нет, Саша никогда не станет прежней.

Ну а дальше вообще завертелось. Папа помог поступить на финансиста в самый престижный университет города — пригодились связи с бывшими сослуживцами. Попутно Никиту взяли на работу в банковскую сферу стажёром, но с намеком на дальнейшие перспективы. Крупнейшие перспективы! Родители съехали, оставив квартиру сыну.

Если бы Альбина — или Марина, кто бы вспомнил — не нашла в залежах старых книг фотографию девочки-гимнастки, ничего бы не произошло. Но она копалась там, пока Никита варил утренний кофе, и прибежала к нему с фоткой в руках.

— Какой классный снимок, Ник! — восторгалась она. — А лента будто выписывает сердечко. Вау! Это твоя знакомая?

Никита вгляделся в фотографию. Девочка улыбалась открыто и весело.

Короче говоря, тем же вечером он отыскал Сашу в социальных сетях и долго рассматривал её профиль. И обомлевал от того, в какую красоту превратилась маленькая птичка, разучившаяся летать. Она не сломалась, не опустилась на дно, как предрекала мама, — она выстояла, приобрела женственности и красоты. В её взгляде плясало пламя.

Дыхание перехватило. Никита был обязан увидеть её вновь!

25.

Почему-то, когда динамики ноутбука оповестили о новом сообщении, Сашино сердце остановилось. Всего на долю секунды, но она почувствовала слабый укол, потерла грудь. Без задней мысли открыла браузер.

Повзрослевший Никита Герасимов смотрел на неё с картинки и улыбался дьявольской улыбочкой. А сообщение до безобразия простое, как если бы они с Сашей переписывались только в прошлом месяце: «Привет! Давно не общались. Вспомнил о тебе и решил написать…»

И что ей на это ответить? «Привет, я тоже о тебе думала (по правде говоря, старалась не думать вообще). Что у тебя новенького?» — или что-то типа того в духе молодежных переписок? Или ответить серьезно: «Добрый день, Никита. Рада, что ты написал», поставить в конце суровую точку, а на вопросы отвечать односложно и безынициативно. Почему он вообще вспомнил о ней?! Разве о ком-то бывшем вспоминают просто так?..

Она трижды набирала и стирала сообщение, перечитывала его про себя и вслух. Отправила и сбежала от ноутбука, закрылась в ванной, умыла пылающее лицо водой.