– А ведь ближайшую сотню километров на дороге не будет ни одной камеры, - заговорщическим тоном сказал он, когда машина с Юргеном и Уве ушла вперед.

– Даже не думай, - Мира смотрела прямо перед собой, и ее четкий профиль освещали лучи близящегося к горизонту солнца.

– Никто ведь не узнает.

Марк постарался придать лицу как можно более невинное выражение, хотя Мира если и могла его увидеть, то разве что боковым зрением.

Она покачала головой и улыбнулась.

– У тебя нет сердца, - с горечью сказал Марк.

Мира кивнула.

– И совести.

Мира кивнула еще раз.

– И сердца!

– Это ты уже говорил.

– У тебя нет сердца вдвойне!

– Интересные у тебя представления о физиологии медведей.

– Ну, вдруг вы как диплодоки. Только у них было два мозга, а у вас - два сердца. Точнее, у тебя-то обоих нет.

– Ни одного, - согласилась Мира.

Марк тяжело вздохнул.

– Давно бы уже права получил, - заметила Мира и снова еле заметно улыбнулась.

Марк махнул рукой.

– А вдруг я имел в виду горячий секс на заднем сиденье? Где-нибудь в лесу? Или в полях? Неромантичная ты особа!

– Мейстер Леджерву-уд, - протянула Мира, - мы, конечно, не так давно знакомы, но у тебя же все на лице написано.

– Неромантичная и бессердечная, - подытожил Марк.

– Именно так.

Марк еще немного поворчал, но Мира почти сразу переключила его внимание, задав вопрос о лагере, и остаток дороги он развлекал ее байками из своего инструкторского прошлого.

Когда они въехали в город, солнце опустилось еще ниже и почти касалось краем острых шпилей старинных зданий.

Они припарковались у Управления, Марк вылез из машины, потянулся и сказал, что еще поработает немного. Мира осуждающе - почти как Юрген - покачала головой, но ничего не сказала.

Примерно так же на Марка посмотрел одинокий охранник, которому Марк отсалютовал, проходя мимо.

Это было еще одно херцландское неписаное правило, к которому Марк никак не мог привыкнуть - в пять вечера любая работа прекращалась. Все дела откладывались на следующий день, обсуждения заканчивались на середине, двери плотно запирались и все отправлялись по домам.

На людей это, впрочем, не распространялось, и по дороге к кабинету Марк наткнулся еще и на уборщицу, уставившуюся на него с такой же смесью удивления и ужаса, что и охранник. На приветствие Марка она не ответила и ускорила шаг, толкая тележку со своими уборочными принадлежностями дальше по коридору.

Скрип колесиков затих за поворотом, и на Марка опустилась давящая тишина. Не помогло даже тихое гудение компьютера, за который Марк поторопился усесться, плотно закрыв дверь в кабинет. Чтобы отвлечься и не настораживать уши на любой шорох и отзвук, Марк постарался сосредоточиться на составлении плана, и это ему неожиданно удалось, да так хорошо, что, когда в тиши кабинета раздалась резкая телефонная трель, Марк чуть не подпрыгнул.

Успокаивая подскочившее к горлу сердце, Марк схватил трубку и по привычке ляпнул:

– Леджервуд слушает, - тут же сообразив, что стоило бы, во-первых, называть не свою фамилию, а отдел, а во-вторых, вспомнить, как это будет на херцландском или хотя бы международном.

– Ты же знаешь, что переработки не оплачиваются?
– услышал он чуть насмешливый голос Штефана.

– Я за идею работаю, - обиделся Марк.

– Я заметил. Хватит работать, самоотверженный ты мой, пора и отдохнуть. Мы с Томашем и Петром собираемся показать тебе одно чудное местечко. Тебе понравится.

– С ума сойти, - буркнул Марк, прижимая телефон плечом к уху и быстро сохраняя изменения в файле.
– Оказывается, начальники Управления безопасности тоже отдыхают.

– Еще как, - в голосе Штефана проскользнули мечтательные нотки.
– Знал бы ты, какое там пиво. Жаль, что так и не узнаешь.

– Почему это?

Марк пощелкал мышкой, выходя из системы, и встал.

– Потому что ты сегодня за рулем, - ответил Штефан.
– Машина в гараже, ключи у охранника. Мы подойдем минут через десять.

До гаража Марк долетел как на крыльях, чуть не забыв захлопнуть за собой дверь кабинета. Правда, от выхода из здания пришлось вернуться к посту охранника, чтобы взять у него ключи, но все равно у машины - единственной в гараже, джипы, на которых они ездили в деревню, уже куда-то исчезли - Марк оказался минуты через две. Оставшиеся восемь минут он изучал чудо херцландской автомобильной промышленности, подстраивал под себя сиденья и зеркала, чуть ли не обнюхивал все детали. Машина того стоила, так что, когда Штефан и его помощники подошли, состояние Марка близилось к нирване.