Нейл издал еще один тяжкий вздох, закрыл раскаленные ставни, подумал и, оставив дверь спальни открытой, спустился по черной лестнице вниз. Июнь стоял знойный, а дальнейшие прогнозы были еще хуже. К морю не наездишься, а пруд - он вот он. Ряску сгрести, берега почистить от сора, а дно - от ила, песку с заднего двора принести с полдесятка кадушек... И мышцы ноющие размять заодно, и ванну себе обеспечить!.. Вдохновленный этой без сомнения блестящей идеей, сын герцога эль Хаарта толкнул заднюю дверь, страдальчески сморщился от хлынувшего в лицо солнца и, обливаясь потом, похромал к деревянному сарайчику в конце двора. Там приходящий садовник хранил свой нехитрый инвентарь. Лопаты да грабли, понятно, не разгуляешься, но на безрыбье и рак рыба. 'Водоем чистить - не шестом махать,- самонадеянно думал Нейл, перебирая длинные деревянные черенки и гремя ведрами.- Тем более, такого размера - работы на пару часов... Вот эти грабли для листьев, кажется? Ну, значит и для ряски как-нибудь сгодятся. В крайнем случае на месте разберусь! Что там того пруда?..'

Как выяснилось парой часов позже, с последним утверждением молодой эль Хаарт сильно погорячился. Как и с оценкой собственных сил. Да, пруд был не бог весть - футов двадцать в диаметре, а глубиной так и вовсе тьфу, взрослому человеку только-только до подбородка... Зато запущен он был до такой степени, что глаза бы не глядели! Энтузиазма Нейла хватило только на то, чтобы прополоть сорняки на берегу, вернуть на место кое-где отвалившиеся камни бортика, да с горем пополам выловить сачком плавающий на поверхности мусор. Купаться уже не хотелось. Есть тоже. Но признать свое поражение да вернуться в дом не позволила гордость. К тому же, пусть и не лучшим образом, но полдела все-таки было сделано! Не напрасно же он так мучился?.. Скрипя зубами и отчаянно плюясь, сын герцога вооружился граблями, разделся донага и, влезши в воду, принялся за очистку дна. Шло из рук вон. Солнце нестерпимо жгло затылок (деревья вокруг пруда были чахлые и тени почти не давали), изрезанные травой пальцы саднили, вонь от мокрой кучи сгнивших листьев наводила тошноту - а пруд чище не становился. Видавшие виды грабли застревали в густом скоплении водорослей на дне, водоросли тянули за собой жирные сгустки перепрелого, черного ила, мелкие ошметки ряски и нитчатки назойливо липли к коже. Разбухший, скользкий от воды черенок на особенно сильном рывке вываливался из рук, и за ним приходилось нырять, выискивая грабли в быстро оседающей придонной мути. В ушах мерзко хлюпало. Руки не слушались. Дважды приходила служанка, звать молодого господина к обеду, и дважды уходила ни с чем. Проклинающий все на свете Нейл, каждые пять минут порываясь бросить свое занятие и велеть засыпать непокорный пруд ко всем демонам, не отступал. 'Врешь, не возьмешь!'- шипел он сквозь зубы, остервенело орудуя граблями. День не задался с самого утра, и сдаться теперь, да еще и такому противнику, значило окончательно растерять все самоуважение. Поэтому Нейл страдал, но терпел. Уже из принципа. Зловонная куча на берегу росла, пруд потихоньку светлел, солнце, повисев в зените, медленно поползло к горизонту...

Когда сын герцога, еле перебирая руками и ногами, выбрался наконец из воды и, обессиленный, растянулся на жухлой траве, день уже клонился к вечеру. Чистый пруд играл золотистыми искорками, отражая небо и нависающие над водой ветви деревьев, по его гладкой поверхности, кружась, скользило полдюжины уцелевших белых кувшинок - но вся эта красота победителя уже не трогала. Лежа на спине с закрытыми глазами, Нейл прислушивался к тенистой тишине сада и думал о том, какого свалял дурака. Что стоило дождаться садовника? Или попросту окатить себя с ног до головы из пары-тройки кувшинов? Так ведь нет. Нейлар эль Хаарт трудностей не боится!

Вспомнив о том, что еще вчера обещал брату поиграть с ним перед ужином, молодой человек тоскливо застонал. Он не чувствовал даже пальцев на ногах, а игры у Мелвина, как у всех здоровых малышей, сплошь подвижные. Не кубики складывать. И что теперь? Ведь пообещал же! Мальчишке с одной матерью скучно, с ней не побегаешь, не порезвишься, как хочется - его ведь тоже понять можно. Он так ждал, когда старший брат приедет на каникулы... А этот брат лежит колодой и не то что бегать - моргать не может!

– Ни ума, ни памяти,- сипло пробормотал Нейл, все-таки открывая глаза. Покосился на амулет на груди, весь залепленный вонючей тиной, и добавил кисло:- Зато новое ремесло, считай, освоил. Выставят из Бар-Шаббы - пруды чистить пойду.

Дотянувшись до валяющейся неподалеку одежды, он, не поднимаясь, кое-как натянул штаны. И собрав волю в кулак, поднялся на ноги. Ботинки с рубахой надевать не стал - замотал всё в узел, сунул его подмышку и поплелся через сад к дому. Вспомнив на полпути, что грабли вместе с сачком остались валяться у пруда, рядом с кучей мусора, развернулся было, но понял, что геройских подвигов на сегодня хватит. 'Потом всё уберу,- решил Нейл, поудобнее перехватывая свой узелок.- Не сбежит'. Он закинул узелок с ботинками за спину, свернул с дорожки, и, продравшись сквозь сухо шуршащий кустарник, вывалился на подъездную аллею.

Мысль о том, что в таком виде следовало бы вернуться домой через заднюю дверь, а не ломиться напрямую к крыльцу, лишь бы покороче, пришла в голову слишком поздно. Когда совсем рядом раздалось тихое 'Ох!', и молодой эль Хаарт, вздрогнув от неожиданности, вскинул голову.

Прямо перед ним стояла невысокая молодая женщина. Должно быть, ненамного старше него самого, тоненькая, затянутая в строгое коричневое платье с высоким воротом, прижимающая к груди потертый ридикюльчик. Женщина была хорошенькая, рыжеволосая и порядком испуганная. Чему, в сущности, странно было бы сейчас удивляться.

– П-простите,- выдавил из себя Нейл, не зная, куда прятать глаза.- Не подумайте дурного, госпожа, я не хотел...

Незнакомка, почти что с ужасом глядящая на полуголого человека в рваных штанах, к тому же грязного, как золотарь и почти так же пахнущего, вцепилась в несчастный ридикюль мертвой хваткой. А человек сделал шаг ей навстречу, порываясь то ли еще что-то сказать, то ли уже сделать... Ридикюльчик упал на землю. Тонкая рука метнулась к груди, вспыхнула и погасла маленькая золотистая звездочка. И открывший было рот Нейл понял, что его извинения тут никому не нужны - девушка одним движением сорвала с себя амулет. Амулет мага, который второй маг благополучно проморгал.

– Стой!- не своим голосом взвыл он, напарываясь спиной на кусты. Но было поздно. Тенистая аллея озарилась яркой вспышкой, холодная волна с силой ударила в грудь, и солнечный день померк.

Глава V

В маленькой девичьей спальне было тихо. Только монотонно скреблась на дне ящика у кровати ящерица Шишша, да изредка за закрытой дверью слышался шорох платья и быстрые шаги кого-то из горничных. Негромко тикали часы на каминной полке, отсчитывая минуту за минутой, час за часом. В распахнутое окно вливался теплый вечерний воздух, наполненный шелестом листвы молодого клена: когда-то это дерево посадил под окном новорожденной дочери сам барон Д'Элтар. Кассандра росла - и клен рос вместе с ней. Его сильные ветви, окутанные живым зеленым плащом, дарили прохладу даже в самые жаркие дни лета, осенью широкие листья горели огнем, заслоняя от глаз Кассандры поблекшие лужайки и мокрую от дождя изгородь, а долгими беспокойными ночами, когда на Мидлхейм и его окрестности обрушивалась весенняя гроза, клен стучался в стекло, словно говоря: 'Ничего не бойся, я здесь, я рядом!'. И Кассандра засыпала, убаюканная, даже под громовые раскаты...