Настоящий горизонт!

Мэри и Энн встали рядом с Бетти и тоже посмотрели вдаль. На горизонте угадывались деревья и тени чего-то, что могло оказаться руинами забытого здания. Или... церкви.

Затаив дыхание, Бетти огляделась.

Они стояли на островке чистой земли, за спинами бурлила и пузырилась горячая земля, клубился туман, а впереди раскинулось что-то, что больше всего напоминало ровное темное зеркало цвета бутылочного стекла.

Тишина становилась невыносимой, и Рубашечник первым нарушил ее:

– Болота Тревоги. Мы дошли.

Глава 17.

Болота Тревоги показались Бетти больше похожими на озеро - такое было у них в городке в Центральном парке. Когда-то на этом месте было поселение, и в парке сохранились руины и, куда водили школьные экскурсии и редких туристов. Сама Бетти была там один раз и мало что запомнила, а к озеру ее не отпускали одну. Ее вообще редко отпускали дальше улицы Высоких Осин. Но величественную молчаливую озерную гладь она иногда видела во сне.

И теперь Болота Тревоги отозвались в ней смутными воспоминаниями.

Только в том озере, с грустью вспомнила Бетти, отражалось солнце и плавали белые лебеди. А здесь не было ни солнца, ни лебедей.

– Надо идти дальше, - тихо сказал Рубашечник и зачем-то положил руку ей на плечо.
– Охотники... Они близко.

– Я знаю, - отозвался Охотник таким же негромким голосом.
– Я их чую.

– Как мы пройдем дальше?
– спросила Бетти, с трудом отрывая взгляд от зеленой воды.
– Здесь же нет ни одного моста, или кочки, или дерева...

– Правильно. И не должно быть. Неоткуда здесь этому взяться, - решительно сказала Энн и села прямо на землю, окончательно поставив крест на своем когда-то очень красивом платье.
– Тревога ничего не может дать, зато постоянно отбирает. И хочет больше, больше... Нельзя пройти Болота Тревоги, ничем не пожертвовав.

– Но я не хочу жертвовать!
– возмутилась Бетти.

Энн пожала плечами.

– Тогда Болота утянут тебя, и все.

Бетти умолкла. Энн доставала из глубин сумки клубок спутанных нитей.

– Эх, а я надеялась, что выберусь отсюда и смогу вспомнить, кто я такая.
– расстроенно сказала она.

– Это то, о чем я думаю?
– нахмурилась Мэри.

– Да, - Энн отвела глаза.
– Я давно нашла нити воспоминаний, которые рассказывают о той мне, которая все преодолела и написала много умных книг. Но, боюсь, эти воспоминания меня сейчас только тяготят. Зато нам всем пойдут на пользу.

– Откуда ты знаешь, что надо делать?
– напряженным голосом спросил Рубашечник.

– Я не знаю, - улыбнулась Энн и протянула ему длинную серебристую нить.
– Но я хочу рискнуть.

Рубашечник помедлил и принял нить из ее руки. Он принялся задумчиво вертеть ее в пальцах, глядя на зеленую болотную гладь. Он выглядел задумчивым и погруженным глубоко в себя. Спутники его не торопили. Все помнили о том, что именно Рубашечник взялся привести их к цели. И если кто и мог придумать, как преодолеть Болота Тревоги, то только он. Он исследовал путь к свободе в течение бесконечно долгих лет и знал больше, чем все они вместе взятые.

Сердце Бетти тревожно билось в груди. Дом был так близко!... Она позволила себе на пару мгновений забыться и помечтать о доме. О больших просторных комнатах, антикварной мебели, которую так любил ее отец, о вкусном ужине, приготовленном кухаркой Сесси Вик. О маме с папой, которые, наверное, уже волнуются и ищут ее по всему городку, не подозревая, что их дочь находится в совсем другом мире.

Об Артуре Ниме, которого так не хватало рядом. Он бы точно нашел правильный путь... Бетти встряхнулась и открыла глаза. Не время раскисать! Надо идти вперед, и тогда встреча с мамой, папой и Артуром Нимом не за горами!

Подумав так, Бетти огляделась. Рубашечник по-прежнему стоял, зажав в кулаке воспоминания Энн, и о чем-то думал. Охотник нависал над его плечом, хмуро глядя вперед. Близняшки сидели на земле, тесно прижавшись друг к другу, голова Энн покоилась на плече Мэри, и Мэри осторожно гладила сестру по растрепанным каштановым косам.

– Болота Тревоги: шагни и утонешь, кричи - не услышат. зови - не придут, ты плачешь, кричишь и отчаянно стонешь, все тише и тише, а годы - идут...
– прошептал Рубашеник себе под нос и сделал шаг вперед.