– Эту траву посадили эльфы, - сказал Рубашечник в ответ на немой вопрос в глазах Бетти.
– Вот почему она здесь растет. Собственно, от эльфов осталась только трава и земля.

– Я смотрю, с садовниками все было плохо, - кисло пошутила Бетти и снова споткнулась.

Рубашечник подхватил ее под локоть.

– Осторожнее!
– предупредил он и добавил очень тихо: - Как ты себя чувствуешь теперь?

– Очень устала, - так же тихо призналась Бетти в ответ.
– Мне так хорошо и здорово, и больше не хочется лечь и умереть, но я так устала...

– Держись, Бетти, - ободряюще улыбнулся Рубашечник.
– Главное, что на некоторое время ты от нее свободна. Пока она нас не найдет, конечно. Мы разозлили ее. Растревожили. Но мы проделали опасный и длинный путь, и почти у цели.

– Не слушай его, - крикнула с досадой Мэри, - мы, кажется, заблудились!

Охотник остановился, а следом за ним остановились и все остальные.

– Мы правда заблудились, - кивнул Охотник, сурово хмуря брови.
– Здесь, на открытом пространстве, сложно сориентироваться даже мне. Возможно, что Церковь осталась сильно левее... И правее. Но важнее сейчас другое.

– Что?
– осторожно спросила Бетти, выглядывая из-за плеча Рубашечника.

– Вы чувствуете запах?

– Запах?

– Я ничего не чувствую.

– Я тоже. А ты, Рубашечник?

– Я чувствую...
– Рубашечник повел тонким носом.
– Вода и гниль.

Охотник кивнул.

– Именно. Мне кажется, что мы каким-то образом оказались около Болот Тревоги.

Рубашечник поежился.

– Это единственный прямой путь. Как я и рассказывал, Болота Тревоги лежат совсем близко к Старой Церкви, ведь раньше это были прекрасные эльфийские озера. Самый короткий путь должен лежать через Болота.

– Но они непроходимые! Страшные! И гиблые!
– запаниковала Мэри, и Энн взяла ее за руку, стремясь успокоить.

– Значит, мы пойдем через непроходимые, страшные и гиблые болота, - решительно сказала Бетти.
– Потому что иначе мы совсем заблудимся. А Рубашечник говорит, что у нас осталось мало времени. Если мы... Если я и в самом деле разозлила Ткачиху и она отправилась по нашему следу, то мы все в опасности.

– К тому же в Холмах снова сменился рельеф, - сказал Рубашечник.
– Я много бродил в Холмах с помощью чужих нитей, когда искал свои воспоминания. И я никогда не видел настолько высокой травы. Она словно специально хватает нас за ноги, мешает идти вперед. Я не поручусь за то, что мы сможем выбраться отсюда без потерь.

– Я вынужден согласиться с Рубашечником, - взгляд Охотника не предвещал ничего хорошего.
– Все, что он сказал, правда. Я хорошо изучил Холмы и умею находиться в них долгое время. Но все мои навыки бесполезны там, где эта трава.

– Мне начинает казаться, что нас вынуждают идти вперед, - понуро сказал Рубашечник.
– И мы идем уже достаточно долго. Если бы Ткачиха хотела, ее Охотники уже нагнали бы нас. Против скольких разом можешь выстоять ты, Охотник?

– Против десяти. Может быть, двенадцати, - Охотник пожал плечами.
– Я один. Охотников много. И даже Таобсьер не сможет долго нас прикрывать. Ветра, какими бы своевольными они ни были, в конечном итоге подчиняются Ткачихе.

– И все-таки они еще за нами не пришли, - Бетти выпрямила спину, расправила плечи и подняла подбородок.

– У нас есть время, - сказал Рубашечник, - Но я не ожидал, что Холмы настолько переменчивы...

– Я тоже не думала, что наша карта окажется столь бесполезной, - грустно вздохнула Энн.
– Мы с Мэри потратили кучу времени на изучение Холмов. Как оказалось, совершенно зря.

– Выше нос! Ваша карта нам уже так помогла!

Бетти обвела рукой заросшее травой поле.

– Мы пришли из Леса! А Лес очень далеко, и мы прошли через все эти Холмы и ветра, и очень близко к цели. Мы заблудились? Хорошо. Потеряли прямую дорогу? Еще лучше. Если к Мосту ведет единственная дорога, на ней наверняка нас уже поджидает засада. Мы пойдем через Болота Тревоги насквозь и пройдем за спиной у Охотников!

– А ты взбодрилась, Бетти Бойл, - улыбнулся Рубашечник.

– Еще бы, от нее отрезали эту дрянь, - пробурчал Охотник.
– Только никто не знает, что там, в Болотах Тревоги. Эльфы ушли, и земли остались забытыми и стояли такими долгие годы, а после наполнились по капле чужой болью.

– Вот мы и узнаем, - Бетти решительно сжала кулаки.
– Мы должны идти вперед. И как можно скорее. Чтобы выбраться отсюда!

Она глубоко вздохнула и сделала шаг вперед по направлению к мрачному туману, темнеющему вдали. Туман блестел и складывался в смутные силуэты, которые манили к себе. Бетти не любила туман, всегда в глубине души страшилась его, но сейчас ей было все равно. Охотник отрезал ее от Ткачихи, и она чувствовала прилив сил и надеялась только, что этих сил хватит, чтобы добраться домой.

Таобсьер сгустился вокруг них, словно стараясь обнять.

– Кажется, он прощается...
– прошептала Мэри.

– Он же ветер, - мягко сказал Рубашечник.
– Его место в Холмах. Он не может их покинуть.

Бетти почувствовала комок, вставший в горле.

– Ты так здорово помог нам, Таобсьер, - прошептала она и подняла руку, стремясь коснуться ветра. Таобсьер качнулся ей навстречу, заключая в дымчатые фиолетовые объятия.
– Пожалуйста, будь хорошим ветром, не делай глупостей и береги себя. Ты замечательный друг.