Шрифт:
– Но...
– растерялась Бетти.
– Но как же теперь...
Рубашечник тем временем перешел мост так легко, словно шагал по твердой земле. Бетти вспомнила, что раньше он был циркачом. Сейчас она убедилась в этом собственными глазами. Он по-прежнему бережно прижимал к себе кусок зеркальной коры и вообще не держался за перила, однако ни разу не пошатнулся.
Он сошел на землю и беспомощно оглянулся.
Охотник сражался один. Его топор взлетал и опускался, отгоняя прочь жадных до его страха и гнева Охотников, каждый из которых желал бы первым дотянуться до отступника. Его массивная фигура казалась совсем крошечной рядом с бесформенной массой черных теней и глаз.
– Энн говорит, мы не можем его позвать, - убито сказала Бетти.
– Ведь тогда они все... придут.
– Нам надо уходить, это наш шанс, - жестко добавила Энн.
Мэри прижала ладони к лицу.
Рубашечник побледнел и замотал головой так, что светлые пряди закрыли его лицо.
– Нет, нет, я не могу так. Я без него не могу уйти. Не могу.
– Ты должен. Так бывает, - такой твердости в тихом голосе Энн они еще не слышали.
– Мне очень жаль, Рубашечник, но если мы все погибнем здесь...
– Бетти коснулась его плеча.
Рубашечник шарахнулся в сторону, сбрасывая ее руку, замотал головой еще яростнее и кинулся к мосту.
– Да иди же ты сюда!
– его отчаянный крик разнесся над черной пропастью.
– Иди сюда, будь ты проклят!
Охотник обернулся и медленно покачал головой, а потом перехватил поудобнее рукоять топора.
Бетти показалось, что она слышит смех Ткачихи, жуткий, торжествующий смех.
– Не смей умирать! Ты не можешь! Ты должен быть здесь!
– зеркало выпало из ослабевших пальцев Рубашечника.
Он потерянно смотрел перед собой, через мост, глядя, как черная тьма приближается к Охотнику. Вдруг что-то толкнуло его вперед, он вцепился в веревки моста и закричал:
– Сюда иди! Ногами! Мы вытащим! Беги так быстро, как можешь! Я без тебя не уйду! Слышишь меня?.. ГИЛЛИАН!!!
Его пронзительный крик повис в воздухе.
Глава 25.
Что-то ударило Охотника в грудь, точно выталкивая на мост. Он развернулся и, не думая ни о чем, рванулся вперед - и вовремя. Серебристые нити рухнули вниз, разрезая опоры моста, и деревянные перекладины посыпались в бездонную пропасть. Охотник прыгнул, бросив все тело вперед, и из последних сил вцепился в клочья травы. Мост стремительно рушился, отрезая путникам дорогу назад, а их самих - от Ткачихи и ее приспешников.
Рубашечник ухватился за руки Охотника, но было ясно, что он не сможет долго его удерживать, его хрупкие запястья сломаются под весом друга.
Бетти, не раздумывая, кинулась на помощь. Она обхватила Рубашечника за пояс, помогая тянуть назад, упираясь пятками в землю. К ней немедленно подключилась Энн, а за ней Мэри, и все вместе они стали тянуть Охотника вверх.
Наконец ему удалось размахнуться второй рукой и всадить в землю топор. Дело пошло быстрее: подтянувшись на топорище, Охотник смог поставить на землю колено, а после выбрался целиком и сел на землю, ошарашенно глядя перед собой.
Рубашечник откинул с лица длинные пряди и встретился с ним глазами.
Бетти никогда раньше не замечала, что у них совершенно одинаковые глаза: светлые, с темным полукружьем, с широкими жадными зрачками...
– Гиллиан, - тихо повторил Рубашечник.
– Откуда ты?..
– Это важно сейчас? Нам надо бежать.
Охотник схватил его за руки.
– Да, это важно. Я знал, что ты что-то скрываешь, когда - долгое время назад - искал у меня защиты и заступничества. Я еще думал тогда: почему у меня? Теперь я, наконец, начинаю понимать...
– Ты единственный владеешь тем, что я так жаждал обрести, - Рубашечник освободил руку из его хватки и с нежностью провел пальцами по щеке.
– И все хотел отнять это и вернуть себе... себя.
– Больше не хочешь?
Рубашечник опустил глаза.
– Я понял, что эти воспоминания стали частью тебя. И, думаю, теперь уже не станут моими? Ты стал человеком благодаря моей памяти, моей судьбе и моей жизни. Стал моим другом. Разве я вправе требовать у тебя это назад? Я больше этим не владею.
– Но ты позвал меня. Дал мне имя, которое не было мне известно, но я теперь знаю точно, что оно - мое. Я думал, я нужен тебе, чтобы ты вернулся в тот мир со всеми воспоминаниями. Или что без меня ты не сможешь туда пробраться. Но если ты больше не претендуешь...
Рубашечник возмущенно вскинул подбородок и закусил губу.
– Ты меня вообще слышал?! Ты стал моим другом, моим защитником. Бросить тебя ради собственных интересов... Я не смог.
– Спасибо, - с тихой благодарностью сказал Охотник и поднялся на ноги.
– Нам пора идти. У нас еще будет время поговорить об этом. Или же у нас больше не будет времени ни на что.