С ее пугающих приключений прошел уже целый год, и сегодня они все собрались проведать развалины Старой Церкви по эту сторону миров и устроить хороший пикник. Ведь даже если вы живете в маленьком городе, очень сложно видеться чаще, чем пару раз в месяц.

– - Ну что, куда сначала?
– спросил Артур Ним, забирая у Бетти корзинку с сэндвичами и газировкой.

– Конечно, в 'Фарфоровые Цветы'!
– решительно сказала Бетти.
– Это ближе и по дороге. А потом зайдем в Галерею.

Они поспешили вниз по улице Высоких Осин, где в самом конце располагался флористический салон, владельцами которого были Мэри и Энн Флауэр. Несмотря на то, что салону было меньше года и он возник буквально из ниоткуда, он стремительно набирал популярность в городе, и не в последнюю очередь благодаря покровительству Сьюзан Бойл.

Когда они шли мимо витрины книжного магазина, Артур Ним вдруг остановился.

– Смотри, Бетти! Это разве не книга Энн?

– Точно! Наверное, издатели решили выпустить ее в новой серии, видишь? 'Депрессия - рак души'. Надо сказать Мэри-Энн, наверное, они будут довольны. Тем более, что Мэри эту книгу не читала.

– А ты сама читала?

– Уууу, мне еще рано читать такие серьезные книжки, - рассмеялась Бетти и подмигнула ему.
– Мне пока своих приключений хватает.

И взяла его за руку.

Так, не размыкая рук, они спустились вниз по улице и зашли в стеклянные двери. Зазвенел колокольчик, и навстречу им, словно из облака белых роз, поднялась Мэри. В белом платье и с аккуратными косами она снова была похожа на фарфоровую куколку. А бесконечное множество цветов, расставленных повсюду на продажу и для красоты, только подчеркивали это сходство.

– Энн, иди сюда! Они пришли!

– Я заканчиваю поливать цветы, - проворчала Энн, появляясь в дверях с розовой лейкой в руках.

Ее волосы были убраны в тугой пучок, а темное платье прикрыто передником. Теперь их с Мэри легко было принять за сестер, но за близняшек - уже невозможно. Энн отдала слишком много ради их спасения в Болотах и знала об этом, но знала она и о том, как с этим жить.

– Подождите, я хотя бы все закрою, - смягчилась она при виде сияющих лиц Бетти и Артура Нима

Энн в самом деле убрала лейку и достала связку ключей, которыми запирала все двери в салоне, сняла передник и распустила волосы, позволив им лежать на плечах свободной волной. Мэри тем временем взяла приготовленные заранее пирожные и чайник с чашками, передала Энн плед и обернулась к Бетти:

– Теперь в Галерею?

– Конечно!

Галерея Высоких Искусств стояла на полпути между домом Бетти и Центральным парком. Друзья вошли в изящные резные ворота, поднялись по широким ступеням, ведущим ко входу в Галерею, но прошли мимо дверей для посетителей, зайдя с бокового входа в кабинет смотрителя музея.

Рубашечник сидел в кресле, закинув длинные ноги на стул, и внимательно делал пометки в толстой книге.

– Привет!
– закричала Бетти с порога.
– Мы пришли украсть тебя и твою службу охраны!

– Тогда сделайте это поскорее, разбираться со всеми этими текстами у меня просто нет сил!

Рубашечник вскочил на ноги и довольно потянулся. Он лукавил: силы у него были, и много. С тех пор, как он тоже стал жителем этого маленького города и получил должность смотрителя Галереи Искусств, он не переставал ощущать себя живым.

Табличка у него на груди гласила, что его зовут 'Морган Доу'. Имя придумал Гиллиан, точно хотел хоть как-то компенсировать то, что невольно похитил настоящее имя Рубашечника.

Сам Гиллиан устроился здесь же охранником, и количество школьных экскурсий и самостоятельных походов в музей увеличилось вдвое: каждому хотелось посмотреть на могучего охранника, бдительно следящего за порядком в зале - и за своим начальством, которое с головой уходило в работу и забывало обо всем на свете.

– У меня ведь никогда не было нормальной работы, я был циркачом, - сказал как-то Рубашечник.
– А теперь мне все интересно. И нравится очень. И искусство... Искусство - это важно. Очень важно.

Друзья его поддержали.

– Давно ждете?
– спросил Гиллиан, подходя с другой стороны.
– А я ходил за яблоками. Год прошел, я все никак не наемся: постоянно хочу фруктов. Как будто желудок не может поверить, что это настоящая еда.

Рубашечник цапнул яблоко из пакета и впился в него зубами.

– Самое настоящее яблоко, можешь мне поверить. И очень вкусное!

– Эй! Нельзя есть до пикника!
– возмутилась Бетти.

– Тогда пойдемте скорее, - сказал Артур Ним и поправил очки.
– Я тоже голоден.