Два дня вот так вот он на войну собирался. Хорошо Никита всё оружие попрятал и конюхам наказал, всё конское снаряжение тоже спрятать. Вот и получилось: Никита оружие прячет, боярин Захар Руслана умными словами отговаривает, а я вишу у Руслана то на шее, то на руках, и реву без остановки. Отговорили слава Богу, успокоился.

После этого вступило ему в голову замуж меня выдать, причём срочно выдать, будто мне завтра сто лет должно исполниться. Ладно думаю, выдавай, всё равно я согласия своего не дам. А силком заставлять будешь, из дома сбегу.
– Василиса продолжала смотреть куда-то вдаль, наверное видела всё то, о чем рассказывала.

– Это в честь чего же он так с ума сошёл?
– царевич Гвидон слушал так, что дышать забывал, а спросил только потому, что воздух в груди закончился.

– Откуда я знаю? Женихи валом повалили, всякие разные. Разные-то они разные, зато все, как один, или глупые, или старые, хоть сейчас закапывай. Ну да ладно, отбилась я от женихов этих. Прямо так Руслану и сказала: если не прекратит женихов мне, уродов сплошных, таскать, сбегу! Да так сбегу, что во век не найдёт и не сыщет. Успокоился вроде бы.

Какое-то время всё тихо было и даже почти как до бури той, а потом по-новой началось.

– Что началось?
– теперь уже у царевича Гвидона и рот был открыт, причём открыт так, когда галок в гости приглашают.

– Не перебивай пожалуйста.
– Василиса посмотрела на царевича Гвидона, а тот лишь кивнул в ответ, согласился, стало быть.
– На этот раз Руслану, самому жениться приспичило. И ладно бы влюбился в кого, девок, женихов дожидающихся, вокруг полным-полно. Так нет, купец ему какой-то рассказал, что в каком-то княжестве, не помню в каком, живёт княжна Людмила и что она уж очень хороша собой. И всё, потерял покой мой братец, влюбился на расстоянии. Так и говорил мне: люблю, говорил, её больше своей жизни как люблю, поэтому и женюсь на ней.

Боярин Захар, не иначе у тех же купцов узнал, кто такая на самом деле та Людмила. Он Руслану прямо так и рассказал: мол, маленькая она, толстая и некрасивая, а значит и дети будут такими же. Ещё он рассказал: что Людмила та, уж очень большая любительница хороводы водить и другими срамными делами потешаться.

А Руслану, тому хоть бы хны: люблю её говорит и женюсь на ней, обязательно женюсь. Надо, говорит, собираться и к батюшке её, к князю ехать, руки просить. Но прежде, чем просить Людмилиной руки, надо ему, Руслану, подвиги богатырские совершить, чтобы слава о нём по всем землям пошла. Тогда ни Людмила, ни князь, батюшка её, не устоят, и всё тогда будет именно так, как он задумал. Отговаривай, не отговаривай - бесполезно. Собрался и на другой день уехал. С тех пор я его и не видела: ни живым, ни мёртвым.
– по щёкам Василисы медленно скатывались капельки слёз, но она их не вытирала, не смахивала, видать не до них было.

После того, как уехал, какое-то время жили мы тихо и спокойно. Ничего не поделаешь, пришлось самой княжеством править.
– Василиса немного помолчала, как будто новые силы к себе призывала, чтобы свой рассказ, грустный, продолжать.

"Вон, оказывается как бывает, а я со своей бочкой ношусь, будто страшнее беды на свете и не бывает.
– думал царевич Гвидон глядя на Василису.
– Надо бы помочь ей. А как? Разве что у Щуки спросить?"

– А что с Никитой и с боярином этим, Захаром?
– спросил царевич Гвидон и опять не заметил, как ляпнул очередную глупость.

– А что они?
– как будто ждала этого вопроса, продолжала Василиса.
– Они хорошие, добрые. В трудную минуту нас не бросили: вырастили, воспитали.

Но видать беда, она до того страшная, что на всех подряд распространяется. Не успел Руслан толком и уехать, беда на Никиту, да на боярина Захара накинулась. Меня аж страх взял: стали они, ну прямо на глазах, изменяться.

Всего-то и недели не прошло, а Никита стал каким-то, даже не могу сказать каким. Раньше хоть и строгим был, зато справедливым. Весёлым был, песни любил играть, и вообще всякое веселье любил. Бывало, если кто из детишек ему на пути попадётся, обязательно или пряником, или конфетой какой угостит, своих-то детишек у него не было.

– А женихи?
– да уж, не зря говорят: у кого что болит, тот о том и говорит.

– Какие женихи?
– Василиса сначала даже не поняла, о чем это её спрашивают?

– Ну те, которые сватались... - царевич Гвидон понял, что сморозил очередную глупость, но увы, поздно, пришлось договаривать.

То ли Василиса сразу же вспомнила, что она - девица-красавица, то ли оно само по себе сработало. Посмотрев на царевича тем самым, хитрым женским взглядом, улыбнулась, и спросила, хитро так:

– А тебе зачем?
– и даже слегка засмеялась.
– Или у тебя одни женихи на уме?

– Почему одни женихи?
– теперь царевич Гвидон глупел на глазах.
– У меня и Никита и этот, как его, боярин Захар, тоже на уме.

Теперь Василиса уже не слегка, хоть и не громко, но вполне весело рассмеялась. Видать понравился ей ответ царевича, нелепостью своей понравился. Чего такого она в том ответе услышала - поди знай, да и вообще, не поймёшь их, женщин.

– Женихи, сразу все куда-то подевались.
– теперь Василиса продолжала рассказывать не так грустно и трагично, а повеселее.
– Как только Руслан уехал подвиги совершать, так и женихи все, сколько их было, сразу по домам засобирались. В один день собрались и поминай как звали, а другие не приехали.