– Не спеши, не спеши, - засмеялся Черномор и рукой показал, садись, мол, что вскочил?
– всему своё время, научу. А что, царевич, ты не хочешь узнать, что с тобой и с матушкой твоей, Царицей, произошло?

– А я и так знаю.
– на самом деле царевич, хоть и в общих чертах, но всё знал, точно так же, как и мы с вами.
– Ты мне, дядька Черномор, только скажи, где я?

– Ты, царевич, сейчас находишься в княжеском тереме того самого княжества, где деревня Старика и Старухи располагается.

– В Василисином, стало быть?

– В нём самом.

– А где Василиса?
– царевич даже застыдил себя, что за всеми этими разговорами совсем забыл о КняжнеЛебедь.

– Недалеко она, совсем недалеко, - улыбаясь ответил Черномор.- скоро будет. А тебе, Царевич, надобно съездить в деревню и привезти сюда Царицу, довольно ей по крестьянским избам ютиться, да и тебе тоже.
– Черномор встал как бы давая понять, разговор окончен.
– Сейчас скажем Никите, это управитель княжеского двора, чтобы возок приготовили и отправляйся за матушкой, ну а я ещё тут кое-какие дела поделаю, накопилось.

Заложить возок - дело минутное и нехитрое, сами знаете, так что совсем в скором времени, он, возок в смысле, запряжённый тройкой коней белоснежной масти, с кучером на передке, был готов проследовать, да куда угодно. Правда небольшая заминка вышла в виде разногласия. Черномор - простота душевная, вполне справедливо полагал, что царевич Гвидон поедет в том самом возке, в седле-то ни разу не сидел, а тот упёрся, верхом и хоть ты тресни. Ну что ж, хочешь, езжай верхом, только потом не жалуйся. Совсем через малое время привели царевичу коня под седлом, и всё как полагается. И тут, ей Богу, Черномор, да и не только он, слегка обалдели. Царевич Гвидон с лёгкостью вскочил в седло, да так, как будто детство и отрочество свои провёл не в бочке среди Самого Синего моря, а в степях бескрайних. Вот вам и царевич. Откуда у него это?

– Ну Алексей, рассказывай, что тут ещё?
– обратился к своему помощнику Черномор, когда возок, сопровождаемый царевичем Гвидоном, выехал с княжеского двора.

– Дворня на двух чужаков указала. Я их под стражу взял. Правда один, как спал, так и спит, даже не проснулся.

– Хорошо. С ними позже. Сейчас мне интересно с Матрёной этой, Марковной, поговорить, очень интересно. Показывай, где она?

***

– Ну, здравствуй Матрёна Марковна.

– А ты не желай, без твоих пожеланий обойдусь.

– Что так не ласково?

– Чай не с пряниками пожаловал.

– Верно мыслишь, не с пряниками.

– А раз не с пряниками, то и пожелания твои ни к чему, ни за здравие, ни за упокой.

Внешне Матрёна Марковна выглядела вполне спокойной, без вопрошающего блеска в глазах и дрожи в руках, только ответы её истеричные выдавали то, что творилось у неё на том месте, где у всех остальных людей душа располагается. И черты лица как бы стали резче, заострились. Волновалась Матрёна Марковна, сильно волновалась, хоть изо всех сил и старалась не показывать свое беспокойное состояние. Разумеется, Черномор всё это заметил, но, да наплевать ему было на её состояние, нервное или спокойное.

– Знаешь, с кем разговариваешь?

– Знаю, наслышана.

– Вот и хорошо, времени терять на знакомство не потребуется.

– А мне с тобой знакомиться вовсе и не надо, век бы тебя не видать и о тебе не слышать.

– Однако увидела, не обессудь.

– Говори, с чем пожаловал? Нечего тут песни-пляски разводить, чай, не на хороводах.

– Верно, не на хороводах. Ты уже нахороводила, на десять жизней хватит. Пришло время назад всё отматывать и возвращать, разхороводивать.
– видать Черномору понравилось только что придуманное им слово, разхороводивать, и он усмехнулся.

– А ты не смейся и не потешайся над бедной женщиной.
– по своему поняла усмешку Черномора Матрёна Марковна.
– Ты что же думаешь, раз незнатного происхождения, то и защитить меня некому?

– Некому тебя защитить Матрёна Марковна, некому.
– вздохнул, как будто пожалел её, Черномор.
– Где он, покровитель твой? Если бы он хотел тебя защитить, здесь давно бы уже битва жаркая происходила, и я с тобой не сидел бы и разговоры не разговаривал. Бросил тебя покровитель твой, Кощей Бессмертный, использовал, как ему надобно было, своё удовольствие получил и бросил. Не нужна ты ему стала, потому сейчас ничего и не происходит.

– И ничего, - не сдавалась Матрёна Марковна, хотя, видно было, черты её лица стали ещё резче.
– я и сама себя защитить в силах и состоянии.

– Ну, это ты не мне будешь рассказывать.
– опять усмехнулся Черномор.
– Глянь, в отличии от братца, смешливый.

– А я кому хочешь расскажу, и в обиду себя никому не дам. А ты, раз уж здесь появился, делай, что тебе велено. Приказано казнить, казни, если отпустить меня на все четыре стороны велено, отпускай, а разговоры твои душевные, не для меня. Не к той обратился.