– Ну а с чего тогда ты решила что они разбойники?
– больше для порядка, чем ради интереса, спросил Алексей.

– А ты на рожи ихние посмотри!

– Понятно. Ладно, спасибо тебе, тётка Анфиса, за разговор важный. Пошли, покажешь этих чужаков своих...

Глава VIII

Знаете чем круг отличается от шара? А я вам скажу. Если предположим взять круг, то куда в этом круге можно пойти? Направо-налево можно, вперёд-назад, тоже можно. И всё! Больше никуда ты в этом круге пойти не сможешь, даже если и захочешь, потому что плоский он. Ну а если применительно к жизни нашей, то круг этот уж очень землю напоминает на которой мы живём и по которой ходим. Вверх не взлетишь, крылья не дадены, а вниз, в смысле в глубь земную - можно конечно, но не советую, там черти живут.

И совсем другое дело - шар. Вот где широта и простор, бери сколько унесёшь и сколько осилишь. Можно идти: хоть вперёд, хоть назад, хоть влево, хоть вправо. А еще в шаре этом можно совершенно свободно ходить как вверх, так и вниз, и без всякого опасения с чертями встретиться. Вот только ходить в этом шаре не получится, в нём летать надо, потому что шар этот - не что иное, как небо, бездонное и безграничное, то самое, которое над нашими головами. Подними голову и посмотри, видишь? Но крылья нам не полагаются, уж не знаю за что такая несправедливость, поэтому приходится довольствоваться кругом, в смысле, ходить в нём и по нему.

А вот Княжне-Лебедь, Василисе, крылья были неведомо далёкими предками завещаны, в любой момент можно воспользоваться. Вот она и пользовалась, а говоря на красивом языке, летала в небе птицей-лебедью. Летать-то она летала, вчера летала, и сегодня летала, но радости от этого никакой не испытывала. Тут дело вовсе не в привычке, а в том, что прилетела она к тому самому берегу реки, где с царевичем Гвидоном познакомилась. Она ещё вчера прилетела затем, чтобы повидаться с ним, поговорить, да и вообще... Прилетела, а царевича нету. Обычно,- хоть и не долго, но Василиса успела привыкнуть, царевич Гвидон её уже дожидался. А как вы хотели, мужчина обязан ждать женщину. А женщина, что женщина? Что, если она сама не знает, что у неё в голове творится? Вчера,- сначала было обидевшись, но,- передумала разумеется, Василиса решила, мол,- дела какие-то по дому важные и неожиданные, потому и не пришёл. А сегодня что, тоже дела? Что же там за такие дела? Но обижаться Василиса не спешила, ждала, парила в воздухе и ждала.

Это царевичу Василиса ничего не говорила и даже вида старалась не показывать, а сама перед собой нисколечко не стеснялась, хоть и не признавалась в открытую - влюбилась Василиса в царевича Гвидона. Если кто спросит, мол,- по настоящему влюбилась или просто так? Отвечаю: люди добрые, глупые и умные, знайте, влюбляются всегда по-настоящему, если не по-настоящему, это что-то другое, не знаю что.

Мне, как жить и ходить в круге и по кругу обречённому, так и хочется написать: "Княжна-Лебедь нарезала круги в небе и высматривала царевича Гвидона, мол,- куда это он запропастился?" Согласитесь, грубо, хоть и правда. Княжна-Лебедь плыла в небе подобно облаку, вот только облако плывёт туда, куда ветер подует. Если бы она была подобна облаку, то давным-давно унёс бы ветер Княжну-Лебедь неведомо и незнамо куда. Получается,- ветром для неё был царевич Гвидон, которого сейчас как раз и не было, поэтому, ну,- сами понимаете...

Говорят, сердце - вещун. Не сердце это, а душа, которую неизвестно за что сердцем назвали. Так вот, душа хоть и ждала царевича Гвидона, не ныла и не болела, не чувствовала беду, просто скучала. Ну а сердце, сердце тоже скучало, а ведь у Василисы было два сердца: девичье и лебяжье. Неизвестно сколько бы ещё вот так парила в синем небе Княжна-Лебедь, ожидая и высматривая царевича Гвидона, как будто подсказал кто: "Лети в город, там он". А что, птицы большой и страшной больше нет, значит и опасности никакой с её стороны не последует. Некому помешать Княжне-Лебедь, Василисе, полететь в родной город к родному дому, где, а она была уверена, её ждёт-дожидается царевич Гвидон.

***

– Посиди пока здесь, - сказал Черномор Ивану.
– а я пойду посмотрю, что в хозяйстве княжеском творится. Если что надобно будет, в дверь стукни.

Вот и всё, вот вся, говоря нашим языком, реакция на рассказ, да и на саму жизнь Ивана, премудрую. Иван даже обиделся. Он ожидал, что его уж если и не будут хвалить, то хоть ругать будут, обвинять в чём-то. А тут сиди, если понадобится что, в дверь стукни.

– Я арестованный?
– больше в надежде хоть на какие-то слова в свой адрес, чем на подтверждение статуса арестанта, спросил Иван.

К тому времени, как Иван задал этот вопрос, Черномор был уже у двери. Он даже не обернулся, открыл дверь и вышел. Обидно? Конечно обидно!

Не подумайте, не было там никакой премудрости. Как только Черномор закрыл за собой дверь, Иван просился к своему сундучку, к тарелочке с яблочком, а вы бы что сделали?

"Ничего.
– лихорадочно думал Иван.
– Сейчас переговорю со своим Черномором, пусть меры принимает. Всё-таки братья, а им всегда договориться легче, ещё посмотрим кто кого. Чистая, нечистая сила, проиграл ты, Черномор, который здесь. Нечистая сила, она всегда сильнее чистой, в университории изучали".

Вообще-то прав Иван, и университорий его прав. Да, нечистая сила она всегда сильнее силы чистой, но сильнее только на короткое время, а так, если вообще, чистая сила всегда берёт верх над нечистой. Видать позабыли об этом сказать Ивану в университории, а может,- не посчитали нужным. А Иван, хоть и учёный весь разучёный, не сообразил, что сейчас он и дела его подпадают под категорию "вообще", а не "на короткое время".

Сундучок открыт, тарелочка с яблочком извлечены на свет белый, в смысле, тарелочка поставлена на стол, на неё яблочко, а дальше они сами всё делают. Делать-то делают, вернее, раньше делали, а сейчас - ни в какую. Самые обыкновенные, что яблоко, что тарелка. Тарелка стоит на столе, а на ней лежит самое обыкновенное яблоко, даже чуток прелью подёрнутое, и всё. Всё! Нету ни волшебства нечистого в лице Черномора с бородой, вообще ничего нет.