Шрифт:
— Останься, — попросила Клоуэнс.
— Так вот как теперь обстоят дела, да? — буркнул Стивен.
— Вот так теперь обстоят дела.
— Ты что, боишься поговорить со мной наедине?
— А что мы друг другу скажем?
— А что тут скажешь? Что солнце встает и заходит. А ты принадлежишь мне.
— Я никому не принадлежу! — вспылила Клоуэнс.
— Ах так? Вот увидишь, в конце концов ты сама это поймешь.
— Но конец еще не наступил, ведь так?
— Не наступил. Сначала ты должна получить урок.
— Я уже получила урок, Стивен.
— Наверное, мы говорим о разных уроках. Позволь сказать тебе...
— Я не желаю слушать, — прервала его Клоуэнс и спросила Розину: — Это там не Сэм?
— Да... Кажется, расседлывает лошадь.
Стивен наклонился и выглянул в окно.
— Она не желает слушать, миссис Карн. Вот что она говорит. Ну разве не странно?
Розина не ответила.
— А что, если я скажу вам, а вы передадите ей?
— Мистер Каррингтон...
— Миссис Карн. Скажите ей, что после Нового года я уеду. Скажите, что я снова уйду в море — скорее всего, из Бристоля. И тогда всё закончится. Между нами всё будет кончено. Еще шесть или семь недель, и я уеду. А до тех пор буду в сторожке. Если я ей нужен, пусть пошлет мне записку. Я приду, если я ей нужен, миссис Карн, просто поговорить. Я не буду ни о чем просить. Хотя это совсем не в моем духе. — Он обернулся. — Ты ведь это знаешь, Клоуэнс.
В дом вошел Сэм Карн, пригнувшись в дверях.
— Милая... Ах, доброго тебе дня, Клоуэнс. И тебе, приятель. — Он улыбнулся обычной приветливой и сдержанной улыбкой. — Благослови вас Господь. Вы выпили чаю?
— Я никогда ни о чем не прошу, Клоуэнс, — сказал Стивен. — Я бы женился на тебе хоть завтра, но не в качестве одолжения. Либо ты будешь мне женой, либо никем... — В его голосе послышался намек на угрозу, но Стивен тут же его подавил. — Доброго дня, проповедник. Нет, я не выпил чаю, потому что мне не предложили. Не все в этой комнате так преисполнены Святым Духом, как ты. Я уже ухожу. Могу я проводить тебя домой, Клоуэнс?
— Благодарю, — ответила она. — Я подожду Сэма.
Стивен нахмурился и взглянул на нее, как будто не поверил, потом ослабил воротник.
— Миссис Карн, вы же помните мои слова, правда? Передайте их ей, миссис Карн.
— Не понимаю я вас, — произнес Сэм, переводя взгляд с одного на другого.
— Ага, этого нет в молитвеннике, — отозвался Стивен. — И в сборнике песнопений. Но всё равно это божья истина.
Он вышел, так хлопнув дверью, что затряслись стены.
Все молчали. Потом Розина попыталась снять напряжение и снова стала заворачивать печенье. Клоуэнс села, почувствовав слабость в коленях.
— Не знаю, что тут произошло, — сказал Сэм, — но, похоже, я пришел вовремя. О чем он говорил, Розина?
— Ты пришел вовремя, Сэм, — сказала Клоуэнс. — Это не имеет отношения к Розине, только ко мне, как ты наверняка догадался. Розина... пожалуй, я все-таки выпью чаю.
Глава вторая
Неделей позже Клоуэнс, приободренная матерью и расстроенная встречей со Стивеном, уехала во Флашинг. На следующее утро Демельза упала в обморок на кухне, Джон и Джейн Гимлетты унесли ее наверх — больше в доме никого не было. Вызвали Дуайта, и он прибыл одновременно с Россом, который заглянул на Уил-Грейс. Дуайт тщательно осмотрел Демельзу и быстро спустился.
— Она вполне поправилась и спрашивает тебя. Ребенок жив и толкается. Воды не отошли. Не думаю, что это роды. Похоже, это была просто слабость, случайный обморок. К счастью, она ударилась несильно, лишь небольшой синяк на руке.
— Но что с ней не так, Дуайт? В чем проблема?
Дуайт задумался.
— Я мог бы ответить, если бы медицинская наука продвинулась дальше. Я считаю, что все неприятные симптомы вызывает нездоровая кровь. Но причины самого этого, как и способ излечения, я не знаю. — Он взглянул на Росса — тот с хмурым видом отряхивал сапог. — Ты ведь помнишь, что до сих пор Демельза прекрасно справлялась с деторождением. Все дети родились легко и очень быстро, а после первого месяца беременности она прекрасно себя чувствовала весь срок. Она часто шутила, что это из-за ее крестьянского происхождения. На этот раз... Что ж, обычно чем больше детей женщина рожает, тем легче ей это дается, не считая того, что она сама становится старше и больше весит. Возможно, дело именно в этом, всего-навсего. Ей на десять лет больше, и потому приходится тяжелее. Я не отмахиваюсь, боже упаси, но не стоит придавать этому слишком большое значение. Только что, когда я уходил, она шутила, как будто ее это вообще не заботит. И хотела встать.
— Хотела встать!
— И тем не менее, не стоит удерживать ее от физической активности, просто пусть будет чуть осторожней. Можно немного пройтись. К ужину она точно встанет.
— Знаешь, о чем я думаю?
— О чем?
— Об Элизабет.
— Забудь, — выдохнул Дуайт. — Забудь об Элизабет. Это совсем другое.
— Почему?
— Она... Она умерла... Ты знаешь, как она умерла.
— Я никогда этого не забуду, до конца дней. И?
— Да, но между этими случаями нет ничего общего.
— Почему?
Они посмотрели друг другу в глаза.
— Поверь мне на слово, Росс.
— Но я хочу знать почему.
— Я не могу тебе сказать.
— Потому что не знаешь или потому что не можешь это открыть?
Дуайт опустил взгляд.
— Послушай, дружище, забудь Элизабет и поверь — тут нет ничего общего. Чего ты от меня хочешь? Вызвать доктора Бенну для консультации?
— Боже упаси!
— А еще в Редрате есть человек, который занял место доктора Прайса. Говорят, он работал в лондонской больнице и имеет хорошую репутацию.