– Зря вы так, миледи. Мои коллеги - достойные, за-конопослушные люди. Звезд с неба, может, и не хватают, но и зла никому не делают.

– Видела я ваше законопослушание. Никакого толку от вас.

– И тут вы ошибаетесь, сударыня. Дядя Загребский вам еще очень и очень пригодится. Более того, без меня у вас вообще ничего не получится.

– Это почему же?

– По простой причине, - Загребский невозмутимо за-курил, выдерживая паузу.
– Я, между прочим, мастер спорта по шахматам. Был без пяти минут гроссмейстером.

Он дождался Милиного "и что?", неожиданно легко поднялся с табуретки и прошелся по кухне.

– И то. Не надо быть шахматистом, чтобы понять, что все эти ваши интервью - сплошная фикция. Когда Алик увидел Фридку в бане, он даже не пытался с ней заго-ворить. Зато во все глаза разглядывал ее голой в парной. Ты думаешь, я был с бодуна и ничего не соображал?

Алик растерянно молчал.

– Я вас вычислил!
– торжественно провозгласил без пя-ти минут гроссмейстер.
– Вы хотели использовать меня втемную? Что ж, это была неплохая комбинация. Но вы не учли, что имеете дело с незаурядным интеллектом и трени-рованной логикой.

В наступившей тишине с верхнего этажа доносились тяжелые шаги и короткое стеклянное звяканье - очевидно, Пауль с коллегой сервировали аперитив перед ужином.

– Вам нужно что-то найти на теле одной из этих танцорок, не так ли?
– продолжил Загребский.
– Вся фишка в том, - он поднял вверх палец, - что все эти девчонки из ансамбля - сироты из детдома. Оттолкнувшись от этой точки, все остальное было понять уже несложно.

– Что же ты, в конце концов, понял?!
– не выдержал Алик, но тут же замолчал под испепеляющим взглядом Ми-

лы.

Загребский был доволен произведенным эффектом.

– Я понял, что одной из сироток светит наследство в России!
– громогласно объявил он.
– Доказательством родс-тва служит какая-то особая родинка на теле. Вы хотите ее найти и продать эту информацию ее хозяйке. Все верно?
– Загребский опустился на стул и торжествующе замолчал.

– Собственно...
– начал было Алик, но Мила неожидан-но вскочила с места, достала из шкафа спрятанную между книг бутылку водки и со стуком поставила ее на стол.

– Ты гений, Загребский, - произнесла она восхищенно.
– Взял и все раскрыл, не вставая со стула, как Шерлок Холмс. Ничего, что я на ты?

– О чем разговор, миледи, - расплылся в улыбке гений.
– Свои же люди.

– Это просто невероятно, - не унималась Мила.

– Истина часто выглядит неправдоподобной, - Загребс-кий самодовольно откинулся на спинку стула.
– Взять хотя бы Достоевского. После публикации "Преступления и наказания" петербургские студенты обвиняли его в клевете, хотя описанную историю он взял из жизни.

– Алик, не замирай!
– скомандовала Мила.
– Доставай стаканы.

– Со мной главное - не темнить, - разглагольствовал за-хмелевший Загребский полчаса спустя.
– Это просто бесполезно - все равно вычислю. И без меня вы эту наслед-ницу все едино не отыщете... А мне за содействие ничего и не надо. Для меня главное - полет вдохновения, красота логической конструкции, торжество комбинационного мышления... Ну, и хорошая компания, конечно. А то с коллегами моими с ума сойдешь. Да и печень, опять же, не каучуковая...

– Давайте вернемся к девушкам из "Агрип-шоу", - де-ликатно перебила гроссмейстера Мила.
– Надо же, наконец, составить план поисков.

– А чего его составлять. Список девчонок при мне, - Загребский развернул сложенный вчетверо лист. На мятой разлинованной бумаге значилось:

1. Фрида - Карлсруэ;

2. Инга - Карлсруэ;

3. Габи - Страсбург;

4. Данута - Страсбург;

5. Дагмар - Баден-Баден;

6. Рената - Гейдельберг;

7. Стана - Бамберг;

8. Мирка - Байройт;

9. Тереза - Карловы Вары;

10. Ашхен - Кёльн;

11. Астрид - Рейхенау;

12. Эстер - Гамбург.

– Фридку можно уже вычеркнуть, - с гордостью заметил Загребский.
– Тут мы с Аликом хорошо поработали. А в Страсбург вы зря без меня поехали...

– Ты ведь спал, - деликатно напомнила Мила.

– Могли бы и подождать немного. Я и проснулся-то через две минуты после вашего отъезда. Дело в том, что Габик с Данутиком - барышни строптивые, с ними не всякий сладит...