– А ты пообщайся с Загребским и его компанией, тогда

поймешь...

– Еще не хватало.

– Ну конечно, ты же у нас аналитик, мозговой центр... И каковы же твои успехи?

– Пока ты пьянствовал, я составляла план поисков. Эти Гретины дрыгалки расползлись по Европе, как тарака-

ны.

Алик развел руками и звучно икнул. Мила гадливо поморщилась.

– Иди в душ, пьянчуга. У нас дел полно.

– Где ты научилась устраивать семейные сцены? Вроде и замужем не была...

– Я может, на тебя виды имею. Хочу из тебя заранее человека сделать.

– Какой кошмар. Не понимаю, зачем вообще люди же-нятся...

Алик попытался развить мысль, но Мила прервала его повелительным жестом.

– Заткнись. Я знаю все, что ты скажешь. Иди в душ. Мы сейчас поедем в Страсбург.

– Зачем?

– Искать Габи и Дануту.

– Господи, кто их в России такими именами-то награ-дил...

– Не забывай, что все они детдомовские. Там любой мог фантазии волю дать - от директора до уборщицы...

Через полчаса Алик выводил "опель" Загребского на автобан.

– Где ты взяла ключи от машины? Он тебе сам их дал?

– Он никому ничего не в состоянии дать. Ключи мне вынес Пауль - тот, который с фиолетовой мордой. Еще пытался меня в коридоре зажать, - Мила от омерзения передернула плечами.

– Как же мы их найдем?

– По фотографиям.

Стоял пасмурный день. За окном проносились голые осиновые рощи. По низким пароходным гудкам невдалеке угадывался Рейн. За мостом зеленая табличка возвещала "FRANCE". Язык дорожных указателей сменился с немец-кого на французский.

– Никакой романтики, - проворчал Алик.
– Ни тамож-ни, ни пограничников. Будто не во Францию приехал, а в Тамбовскую губернию.

– За романтикой можешь съездить на российско-украинскую границу. Там тебе и погранцы с собачками, и паспортный контроль, и шмон. А будешь возмущаться - схлопочешь прикладом в одно место.

– Там-то понятно - война.

– Французы с немцами тоже сотнями лет воевали. А теперь вообще границу ликвидировали.

– В те времена в Европе все друг на друга нападали. А сейчас только Россия на Украину.

– Все равно помирятся.

– Не помирятся, - убежденно помотал головой Алик.

– Почему?

– Жестокость прощается, подлость - нет.

В центре Страсбурга, посреди площади, окаймленной фахверковыми домами с видимым снаружи характерным каркасом из косых балок, высился Кафедральный собор, сложенный из красного песчаника. У его западного фасада сияла стеклянными шарами большая рождественская елка. Мощеную площадь заполняли празднично раскрашенные киоски, похожие на рассыпанные разноцветные кубики.

На прилавках стояли шеренги маленьких марципано-вых поросят. Над огромными кастрюлями с глинтвейном поднимался пряный пар. На грилях шипели толстенькие румяные колбаски. Пахло корицей, свежим хлебом и жаре-ным мясом.

Почти в каждом киоске девушки в чепцах и перед-никах с кружевными оборками жарили французские кре-пы. Они наливали вязкое тесто на круглые сковородки без бортиков, и разравнивали его изящными лопатками, похо-жими на крошечные деревянные грабли.

Алик ощутил ставшее привычным раздвоение. "Черт знает что в этом Эльзасе, - думал он, кутаясь в шарф.
– Не разберешь, Германия это или Франция. И на Россию похоже - ярмарка, блины, но все как-то по-другому. Может, из-за этих чепцов с оборками? Или потому что пьяных нет?".

– Крепы какие-то...
– презрительно скривилась Мила.
– Это же наши русские блины!

– Тебя послушать, так все на свете русское, - хмыкнул Алик.
– Блины, березки, медведи... Минет, по-твоему, тоже наше изобретение? Ведь еще Петр первый говорил боя- рам...

– При чем тут минет, дурак?
– Мила от неожиданности остановилась.

– При том. Где ты видела в России такие лопаточки? Такие чепцы и фартуки? Все чисто, культурно, по-европейски...

– Заткнись. Чем кокошники хуже чепцов? Культура не в лопаточках, а в духовности. А духовность есть только в России. И вообще, ищи лучше наших теток. Я гляжу, тут этих блинщиц пруд пруди. Дай-ка еще раз на фото глянуть...

Габи и Данута нашлись в киоске у южного нефа Кафедрального собора. Загребский не соврал - они работали вместе и, судя по слаженным движениям, были давними компаньонками.

– Готов к бою, Казанова?
– спросила Мила.
– Иди клей-ся, я подстрахую.

Алик вздохнул и отправился к киоску. На плече у него висел фотоаппарат с длинным, похожим на детскую пирамидку объективом. Мила двинулась следом.

– ... почему бы и нет?
– донесся до нее низкий голос чернявой Габи.
– Сколько вы заплатите за это ваше интервью?