– Погоди!
– услышал он уже на пороге.

В дверном проеме показался Загребский с растре-панными волосами и всклокоченной бородой. В залитой предутренним сумраком прихожей его сходство с Карлом Марксом было пугающим. Прыгая на затоптанном полу, он пытался продеть в штанину толстенькую ногу. Алик закрыл глаза, не в силах вынести резонанса ударов в голове и прыжков Загребского.

– Ну их на хрен, пьянчуг этих, в самом деле, - Загреб-ский наконец перестал прыгать и застегнул штаны.
– Надо выходить из этого клинча. Попраздновали трех королей и хватит. Давай в бане оттянемся. Шлаки выведем. У тебя деньги еще остались?

Алик нащупал в кармане кредитку.

– Сначала я должен увидеть Милу, - сказал он, с тру-дом разлепляя губы.

На двери Милы белел приколотый кнопкой листок.

"Свинья!
– прочел Алик.
– Дождись меня, не смей никуда уходить".

– Ерунда!
– энергично воскликнул Загребский, комкая бумажку.
– Мы сейчас убьем сразу двух зайцев. Рядом с баней живет Фрида - одна из Гретиных танцорок. Мы и здоровье поправим, и дело сделаем. Возьмем, так сказать, первое интервью.

Алик угрюмо кивнул.

В бане им снова овладело дежавю. Раздевалка со мно-жеством шкафчиков и резиновыми ковриками на полу в целом напоминала отечественную. Но отличие имелось и здесь: повсюду было чисто и ни один замочек не был сломан.

Алик облачился в зеленый халат с прорезями вместо рукавов и толкнул дверь. Сходство с родиной мгновенно закончилось. Обшитый светлым деревом коридор выводил в обширный холл с выгнутой гигантской подковой барной стойкой, обставленной высокими грибами-табуретами. Дальше шла череда парных. На каждой двери была обозначена температура и влажность воздуха.

Но главная разница заключалась в том, что здесь были не только мужчины, но и женщины: одетые в халаты, завернутые в простыни и просто голые, непринужденно разгуливающие по холлу, дремлющие в шезлонгах, выны-ривающие из бассейна.

Алик вошел в парную и присел на верхний полок. Во влажном полумраке посетители обоего пола располагались в свободных позах. После двух заходов в голове Алика немного прояснилось. Он спустился по ступеням в бассейн, поднырнул под разрезанный на ломти резиновый фартук и выплыл в хмурый зимний день. Расчищенная от снега дорожка вела от бассейна к отдельно стоящей избушке. Издали Алик разглядел светящиеся цифры "110" - это была самая горячая парилка, до которой для пущего контраста нужно было плыть или идти голым по морозу.

Алик уже почти доплыл до края бассейна, когда дверь избушки распахнулась, и с крыльца на снег сбежала деву-шка. На ней была только купальная шапочка. От ее разгоряченного тела поднимались клубы пара. Девушка с разбегу прыгнула в бассейн и энергично поплыла навстречу Алику. При каждом гребке на ее левом плече выныривал оранжевый скорпион с угрожающе поднятыми клешнями. Алик проводил пловчиху взглядом и быстрыми саженками устремился следом. Незнакомку он догнал уже в банном холле. Вдали, у барной стойки пламенела борода Загреб-ского.

При виде девушки Загребский сполз со стула и прик-рыл бороду халатом.

– Гляди, это же Фрида!
– зашептал он Алику в самое ухо.
– Что я тебе говорил? На ловца и зверь бежит!

Девушка повесила купальную шапочку на крючок, отжала волосы и вошла в парную. Алик выждал минуту и последовал за ней. Фрида с закрытыми глазами лежала на верхнем полк'e. Алик шкодливо огляделся и присел у ее ног. Безукоризненный педикюр девушки отливал матовой вишней. Как бы отстраняясь от пышущей жаром каменки, Алик пододвинулся поближе. Убедившись, что глаза Фриды по-прежнему прикрыты, он быстро заглянул между ее острыми коленками и ощутил легчайший кисловатый ду-шок, словно рядом открыли бутылку с кефиром. Прямо перед ним, между смуглыми бедрами незагорелой куриной грудкой белел идеально выбритый лобок. Не считая похо-жей на фасолину родинки, на бледной коже не было никаких отметин. Алик разочарованно отвернулся и выбрался из парной.

Загребский дожидался Алика за стойкой с двумя литровыми кружками пива.

– Повидался с Фридкой? А я тут пока пивка заказал на твой номерок. "Хефе Вайцен" называется, то есть пшенич-ное дрожжевое. Давай-ка поправимся. Со здоровьем не шутят...

Дрожжевое пиво как нельзя лучше легло на старые дрожжи и вызвало, по словам Загребского, "терапевтичес-кую целесообразность повышения градуса". На обратном пути для продолжения курса лечения на представительские средства были куплены две бутылки "Горбачева".

Глава V. Страсбургские блинчики

– Ты, наверное, думаешь, что тебя сюда прислали водку жрать?!
– Мила, поставив ногу на стул, смотрела на Алика с брезгливым любопытством, как на раздавленную гусеницу.

Алик, понурившись, сидел на смятой постели.

– Между прочим, зря ты так. Фриду-то в итоге я на-шел...

– Тебе всего лишь повезло.

– Это не везение, а вдохновение. Я о деле не забываю, как бы ни было тяжело.

– Отчего же тебе так тяжело, сукин ты сын?