– Зачем тебе? Сейчас оденешься и фьюить.

– А если я захочу встретиться еще?

– Для чего?

– Я же говорю, что ты прикольный. Да еще если помо-

жешь материально бедной студенточке...
– девушка повер-нулась на бок, подложив руку под сдобную грудь, как рембрандтовская Даная.

– Ты учишься? На кого?

– На учителя младших классов.

– Это твое призвание?

– О господи, какое еще призвание. На кого взяли, на того и учусь. Так как же тебя зовут, в конце концов? Колись, а то опять пупсиком станешь.

– Максимилиан Фабианович.

– Чево-о? Не-ет, это слишком много букав. Я тебя буду звать Фабиком.

– Это так же пошло, как пупсик или папик.

– Да ладно. Слыхал, как евреи друг друга называют? Асик, Зорик, Юлик, Марик... Даже Нолик.

– Я не еврей, я поляк.

– Какая разница? Ну хорошо, тогда ты у меня будешь Фабиус.

– Тоже пошловато.

– А по-моему, таинственно и загадочно, как псевдоним разведчика... О, я придумала игру! Ты будешь резидентом Фабиусом, а я твоим агентом Людиком... Давай-ка прове-дем пробный сеанс связи. Где там твой микрофон?
– деву-шка проворно запустила руку под простыню.

Голова новоиспеченного агента Людика ритмично зад-вигалась вверх-вниз. Резидент Фабиус положил ладонь на волнистые волосы связного и прикрыл глаза...

... В маленьком незапертом сейфе нашлись документы убитых. Больше подходило фото долговязого. Для усиления сходства его паспорт пришлось несколько минут подержать в морской воде. Впору оказалась и его одежда.

На тела рыбаков удалось натянуть сетчатые мешки из-под балтийской сельди. В качестве утяжелителя идеально подошли круглые гранитные булыжники, которые, видимо, использовали при засолке рыбы.

Благодаря наступившей безлунной ночи и разыграв-шемуся шторму, удалось проскочить мимо восточных пог-ранцов, и катер на подходе к Любеку перехватили уже бундесы.

В семидесятые годы многие прорывались на Запад, поэтому польский рыбак Максимилиан Клумек, бежавший от преследований АBW, не вызвал больших подозрений.

Переплавка килограммовых банковских брусков в мелкие слитки оказалась хлопотным делом - этому в училище не обучали. Пришлось раздобыть тигель, формы и почитать кое-какую литературу. Золото было высшей про-бы, ювелиры и зубные врачи платили за него хорошие деньги...

– Прекратите медитировать, пан Фабиус!
– Людик прервала энергичные движения и повернула раскраснев-шееся лицо к Максимилиану Фабиановичу.
– В конце концов, для кого я стараюсь?

Максимилиан Фабианович открыл глаза и благожела-тельно улыбнулся. Людик удвоила усилия, и вскоре резуль-тат был достигнут. Максимилиана Фабиановича охватила блаженная легкость. Явилось несвойственное закаленному воину желание понежиться в постели.

– Ну, я пошла!
– Людик в полной экипировке стояла у кровати.

– Да-да...

Максимилиан Фабианович достал из-под подушки массивный портсигар, пробежался пальцами по экранчику на крышке и приложил к нему большой палец правой руки. Из боковой щели портсигара с жужжанием одна за другой выехали несколько денежных купюр.

– Вот это да!
– восхитилась Людик.
– Целый банкомат под подушкой.

– Омниа меа мецум порто, - кротко улыбнулся Макси-милиан Фабианович.

– Это на идише, что ли?

– По латыни. Все свое ношу с собой.

– Я же говорю - ты пупсик что надо!

Максимилиан Фабианович только вздохнул.

– Пока!
– донеслось из прихожей.
– Ты никуда из Моск-вы не уезжаешь? Я заскочу на неделе!

Дверь хлопнула, возвещая наступление полного покоя. Максимилиан Фабианович снова прикрыл глаза. "Надо же, связной агент Людик, - усмехнулся он про себя.
– Это кто ж кого в итоге завербовал...".

Сон снова окутал его сознание. Явилась клиника пластической хирургии под Гамбургом - серый особняк с колоннами, спрятанный в дубовой роще на склоне холма, врач с длинными, как у пианиста, пальцами, сисястые медсестры, стекло и никель операционной. Через три недели сняли повязки и принесли зеркало. Добрый рязан-ский нос утратил сходство с картофелиной и обрел благо-родную римскую горбину. Еще недавно круглые, отлогие уши заострились кверху, плотно прижались к голове и наполовину спрятались под отросшими волосами. Подбо-родок из квадратного превратился в овальный и обзавелся аккуратной круглой вмятиной, словно в него вдавили горошину. Смягчилась линия рта, попухлели губы, налились впалые щеки, сгладился хищный излом бровей. Прежним остался только цепкий взгляд желтых рысьих глаз. Впро-чем, умение гасить остроту взгляда, делать его рассеянным входило в число давно усвоенных навыков, а нужный цвет глаз достигался с помощью набора контактных линз. Все это тоже отрабатывалось в училище и на курсах повыше-ния квалификации комсостава. Владение специальными навыками должно было защитить их обладателя от ведущих активную охоту сослуживцев...

Картинка сна сменилась. Помимо изменения внеш-ности требовался резервный комплект документов - это были азы выживания нелегала. Нужный человечек сыскал-ся в необъятном муравейнике Гамбургского порта. Ориентироваться в маргинальной среде в свое время научили все те же отцы-преподаватели родного училища. После войны теоретические знания были закреплены на практике в одном из мордовских лагерей. Владение криминальной психологией, подкрепленное золотом, срабо-тало безотказно, и польский беженец Максимилиан Клумек обзавелся дополнительным паспортом на имя гражданина ФРГ Макса Клумке.