Еще одним условием выживания были регулярные пе-

реезды с места на место. На одной из квартир появилось ощущение слежки, и пришлось на время притвориться сумасшедшим, который целыми днями поливает искусст-венные цветы на подоконнике. Это давало возможность вести постоянное наружное наблюдение.

Предпринятые меры оказались эффективными, и постепенно пришло чувство относительной безопасности. Бельский, несомненно, задействовал для розыска гигант-скую, охватившую всю Европу гебешную паутину, но профессиональное чутье подсказывало - сеть эта постепен-но приходила в упадок вместе с породившей ее системой и страной в целом.

Личина торгового агента подразумевала постоянные разъезды, контакты с множеством людей. Профессиональ-ное умение добывать информацию и сводить воедино даже незначительные ее крупицы помогало верно оценивать малейшие дуновения ветра перемен.

Чувство легкой тревоги ненадолго возникло в восемь-десят втором, когда после смерти Брежнева до власти дорвался Андропов, мечтавший расширить КГБ до разме-ров СССР. Его, однако, хватило только на год с небольшим, и в результате он остался в народной памяти не как грозный тиран, а как добрый царь, великодушно пожало-вавший подданным дешевую водку, ласково прозванную "андроповкой". Сталинская трагедия обернулась андропов-ским фарсом.

Но это был лишь небольшой камень, на миг задержав-ший катящееся под гору колесо советской истории. Пришедший следом Черненко вошел в анналы как един-ственный в мире властитель, правивший огромной стра-ной, не выходя из реанимационной палаты. Приборы и аппараты, поддерживавшие жизнедеятельность умирающе-го генсека, разнообразил лежащий на больничной тумбочке "ядерный" чемоданчик. При таком раскладе повышенной активности со стороны бывших коллег можно было не опасаться.

Приход к власти Горбачева окончательно развеял все опасения. Для любой спецслужбы нет ничего страшнее реформ. Консервативная, складывающаяся десятилетиями структура КГБ, пронизанная тысячами невидимых нитей и тайных приводных ремней начала стремительно разрушаться, теряя свое всесилие и вездесущность.

В августе девяносто первого на всех телеэкранах мира плыл, покачиваясь на стропах, памятник Дзержинскому. Появилось ощущение прихода главных перемен. Началась череда странных самоубийств государственных и партий-ных бонз. Застрелился вместе с женой министр внутренних дел Пуго, пустил себе пулю в лоб зампред КГБ Цвигун, пове-сился маршал Ахромеев. Потом выбросились из окна управ-делами ЦК КПСС Кручина, его предшественник на этом посту Павлов и ответственный работник ЦК Лисовец. Когда же шагнул с балкона в небытие генерал Бельский, стало окончательно ясно: пора переходить от защиты к напа-дению. Требовалось найти тех, кто однажды выбросил его в штормовую Балтику с прикованным к запястью чемодан-чиком, отобрать у них все, что они не отдали в Варнемюнде и стереть, стереть их, наконец, без остатка...

Максимилиан Фабианович скрипнул зубами и прос-нулся. Вставать не хотелось, но выпитое накануне заставило его выбраться из постели. Он помочился голубо-ватой от вчерашней "виагры" струей, вернулся в постель и снова погрузился в дремотные воспоминания...

В Москве удалось быстро разыскать обеих баб. Стар-шая по-прежнему татушничала, младшая учила детей танцевать. Непохоже было, что они разбогатели, хотя и не бедствовали. Это означало, что они либо так и не добрались до ценностей, либо до сих пор их прячут. Пришлось понаблюдать. При молодой обнаружился все тот же шуст-рый еврейчик - бывший внештатник Шлёма. Все старался правдами и неправдами обеспечить ей счастливую жизнь. Его напарник Колян - из новой волны блатных спортсменов - пошел на вербовку легко; опыта работы с подобным контингентом было хоть отбавляй. Через него удалось уз-нать, что младшая с еврейчиком вот-вот свалят в землю обетованную, где контролировать их было бы намного труднее.

Эту проблему удалось решить через Коляна. Он под-ставил Шлёму с наркотой, и того надолго закрыли бундесы. Но Колян поступил как настоящий приблатненный дебил, сдав младшую заодно с еврейчиком. Сначала все гнал, что заложил ее для надежности, а потом раскололся, что она ему когда-то не дала, и теперь он ей, вроде как, отомстил. У новых блатарей начисто отсутствует понятие, как надо обращаться с бабами. Видел бы он эту недотрогу на корабле, перегнутую через диванный валик... Правда, ответка ее тогда была жесткой, ничего не скажешь. Но сама же и слабину дала со спасательным кругом. Не довела дело до конца, батончик неразумный...

Когда Колян ее подставил, была мысль его убрать или хотя бы отправить вслед за ней на нары. Но это желание быстро прошло. Было даже неплохо, что младшую ненадолго закрыли - теперь можно было спокойно заняться старшей без риска их неконтролируемого контакта. Она к тому времени стала часто ездить за границу, и в первую очередь следовало узнать, на какие деньги. Может, все же, существует где-то этот заветный загашник?

Перехватил ее в Париже. Прикинута дорого, витрина подтянутая, брюлики в ушах. Настоящим баблом попа-хивает. После пластики не признала, конечно. На контакт пошла легко - бабы всегда чувствуют последнюю дачку судьбы...

Но в Москве у нее оказалась всего лишь двушка в Теп-лом Стане. Ну, не может человек, поймавший серьезный фарт, жить в Теплом Стане. Нервы тогда сдали немного, приголубил ее сапогом и тут же в аэропорт. Очень вов-ремя, как потом выяснилось...

Нельзя было нарушать свою же заповедь - любое дело должно быть доведено до конца. Ведь видел же Коляна этого насквозь, знал, что он мстительный, но не развел с ним все рамсы. А он за одного только "дебила" в свой адрес, за презрительную усмешку решил оборотку дать. Как говорится, сыграть на опережение. Стуканул, иуда, ментам, что есть, мол, такой иностранец - с виду торговый агент, хотя на самом деле контрабандист... Так что история в Теплом Стане вышла вовремя, и ментам осталась только вонь от сгоревшего керосина из двигателей "Боинга". Тем не менее в Москву пока лучше было не соваться.