— Да, халиф, никаких проблем. Оружие привез, и сигарет твоим ребятам достаточно.

— Хорошо. Куда думаешь потом?

— Жду сверху дальнейших указаний, потому как там еще не решили. Возможно в Марокко.

— И как быстро поступят эти указания? — спросил аль-Бакир, приподняв бровь.

— Не знаю. В течение дня.

— Тогда располагайся у меня со своими парнями, будьте, как дома. Вам будут предоставлены все удобства и даже больше.

— Благодарю, халиф, — сделал поклон головой наемник. — Пока мои и ваши люди разгружают товар, а там посмотрим. Возможно, мы воспользуемся твоим гостеприимством. Будут ли еще какие заказы?

Абдуллах аль-Бакир все это время что-то писал пером, затем оторвался от страницы и произнес:

— Мой помощник передаст тебе потом список.

Джей лишь кивнул головой в знак согласия.

Внезапно дверь кабинета халифа отворилась, и в нее ввалился крупный бородатый араб с автоматом в одной руке, второй же рукой он толкнул на пол сопротивляющегося, с искорёженным от страха лицом Марка. Парень упал на колени прямо возле стола аль-Бакира, слева от стула, где располагался Джей.

— Прошу простить меня, Учитель, за свое дерзкое вторжение. Этот человек был в одном из грузовиков наемников, и он не тот, за кого себя выдает. Мы нашли его документы, и он оказался русским.

Абдуллах аль-Бакир резко поднялся из своего кресла и угрюмо уставился на юношу.

— Твою ж мать, — сквозь зубы процедил Джей, и тут же, сотворив на лице благодушную улыбку, пошел в атаку. — Великий халиф, этот парень — обычный путешественник. Мы встретили его на ливийской границе. Он абсолютно не представляет никакой угрозы и сейчас помогает мне и моим парням в пути. У нас ведь многонациональная и многоконфессиональная команда, ты ведь знаешь. У нас есть, как европейцы, так и арабы. Как христиане, так и мусульмане, и даже пара буддистов найдется. Вот и этого русского парня мы взяли к себе в команду.

Аль-Бакир посмотрел на наемника, и в его взгляде Джей не увидел ничего, что предвещало бы хоть сколь-нибудь положительный исход дела.

Глава 19

Он не знал точно, сколько уже, свернувшись, лежал в пещере на холодном каменном влажном полу. Марк вполне осознавал, что попадает в сон, засыпая в реальности, но когда он в него попадал, то было ощущение, что происходило никакого разрыва во времени. Что он находился в этом месте все это время, и никуда не пропадал.

Сейчас парень лежал с открытыми глазами, тупо уставившись в противоположную шершавую стену, по которой сползала тоненькая струйка воды. Слезы его давно высохли, и на их месте появились проторенные тропы, оставшиеся после высохших ручейков, которые теперь неприятно стягивали кожу под глазами. Парень уже прилично подмерз и начал медленно подниматься на ноги, помогая себе негнущимися руками. Все тело ныло от долгого лежания, в голове туманными вспышками проносились мысли, сливаясь в неясную кашу, вызывающую лишь отчаяние и тошноту. Он поднялся сгорбившийся и с затекшей шеей, затем медленно разогнулся и выпрямился, хрустя позвоночником. В глазах резко потемнело и на миг стало тяжело дышать.

Держась одной рукой за стену, Марк медленно побрел вперед. Его ватные ноги почти не слушались, и ему стоило больших усилий переставлять их, словно это были два тяжелых бетонных столба.

Внутри него была абсолютная пустота. Юноша был в полной прострации, непонимающим взглядом окидывавший пространство вокруг. Он шел, будто не осознавая, зачем и куда, и какой в этом, вообще, смысл. Голова отказывалась воспринимать окружающую действительность ясно, это было похоже на дереализацию и даже отчасти на деперсонализацию. Казалось, что его «Я» находилось немного в стороне от тела, и хотя руками и ногами он управлял, но было ощущение, что связан он с этим как-то совсем уж отдаленно, будто лишь отдает команды телу, но кто-то другой выполняет их за него. Странное паршивое чувство.

«Я — просто никчемное существо, — сквозь плотный смог мыслей горестно думал он. — Вся моя жизнь — одна сплошная ошибка. Все, что я делаю, идет кувырком. Неудачник. Я совершенно не приспособлен к этой жизни. Болезнь, развод, ко всему этому невнимательность, рассеянность, забывчивость, безответственность, эмоциональная слабость — да почти все отрицательные качества, присущие неудачникам, сошлись во мне. Я — архитектор собственного разрушения».

Внезапно его мозг острой пульсирующей болью пронзила мысль о Тиоре, и Марк резко осел на пол, широко раскрыв глаза и хватая ртом воздух. Минутная слабость, но она привела его немного в чувство.

— Вставай, вставай, вставай, ты должен найти ее, должен, — шепотком проявился женский голос.

— Мы чувствуем, что она еще жива, еще есть надежда, ступай, ступай, не время сидеть и жалеть себя, — второй шепот, юношеский, вынырнул также внезапно.

— Где мне теперь ее искать? — отчаянно огрызнулся Марк. — Я никогда ее не найду, и сам не выберусь отсюда, все бесполезно.

— Жалеешь себя? Ты всегда этим занимался, все время жалел себя, жалел, жалел, ты слаб, ты потерял ее.

— Слабый, слабый, ты ничего не можешь, ты оставил ее, не справился, и теперь жалеешь себя, глупый, глупый.