После этих слов наемник развернулся, и, показывая жестами, скомандовал:

— Все по машинам! Мы отправляемся!

Они уже ехали два часа по ливийской пустыне, то трясясь и подскакивая на ухабах, то мерно покачиваясь, пока грузовики преодолевали мягкий настил из песка. Марк сидел в крытом брезентом кузове с несколькими наемниками, которые теперь установили свои автоматы прикладами в пол и придерживали их за цевье, в то же время негромко разговаривая и о чем-то споря между собой. Парень особо не вслушивался в их беседу, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Периодически подскакивая на сиденье, он смотрел назад, следя глазами за несколькими грузовиками, следовавшими в хвосте их транспорта. В каждом автомобиле в кабине находился водитель с еще одним человеком рядом, остальные размещались в крытом кузове на скамейках, расположенных вдоль его бортов. Между скамьями и сидящими на них наемниками стояли различные крупные короба, о содержимом которых Марк мог лишь догадываться. Впрочем, он и не хотел особо знать, что перевозят эти люди. Меньше знаешь, крепче спишь.

Внезапно грузовики остановились, освещая мощными фарами тьму пустыни. Солнце давно село, и было полностью темно. Все начали спрыгивать с машин, и Марк последовал их примеру, захватив с собой свой рюкзак. Он немного забеспокоился, но не подал виду.

Лидер группы, который ранее разговаривал с парнем, вышел вперед и сказал:

— Джентльмены, уже достаточно темно, ехать еще далеко, поэтому сделаем здесь привал. Это подходящее место.

Он быстро отдал приказы для создания небольшого лагеря и назначил часовых со сменой друг друга через половину ночи. Водители грузовиков вернулись в свои кабины и уже привычным для них отработанным методом сделали круг из семи автомобилей, в центре которого остальные наемники разжигали несколько костров, из заранее припасенных с собой мешков с углем. Оцепление из автомашин делалось для того, чтобы минимизировать обнаружение света открытого огня со всех сторон пространства.

Увидев, как наемники достают уголь и маленькими саперными лопатками копают ямки для костров, Марк кинул рюкзак и принялся помогать, взяв у одного из бойцов его лопатку и копая там, где ему указывали это делать. Через полчаса в центре круга уже полыхали несколько ярких кострищ, и наемники равномерно расселись между ними, доставая свои сухпайки. Все это действо сопровождалось разговорами, хохотом, кое-где спорили, не хватало лишь гитары, и можно было бы сказать, что это не военные расположились на привал, а туристы, собравшиеся в дружную душевную компанию.

Лидер группы подошел к Марку, сидевшему возле костра, протянул ему сухпаек и присел рядом, открывая свой.

— Спасибо, — поблагодарил парень. — Я отработаю.

— Не переживай, — отмахнулся рукой наемник. — Еды у нас предостаточно.

— У меня тоже есть некоторая еда. И котелок с собой даже взял, чтобы ее варить.

Наемник лишь усмехнулся, распечатывая небольшой контейнер с какой-то кашей.

— Так что же тебя понесло в эти опасные края, Марк из России, чего тебе дома не сиделось? — спросил он, пережевывая пищу.

Юноша вздохнул и с грустью улыбнулся, глядя в свою еду, затем поднял глаза и спросил:

— Вам длинную историю всего этого или короткую? И, кстати, как к вам лучше обращаться?

— «Сэр», этого вполне хватит, — произнес наемник. — Вообще, зовут меня Джей, родом из США. В принципе, больше тебе ничего знать и не надо.

Марк лишь кивнул головой в знак согласия.

— Что ж, спать я так быстро не собирался, так что давай длинную историю, развлечешь меня, — сказал Джей, жуя и запивая чем-то темным из своей фляги.

Марк медленно ел и рассказывал все: про развод с женой, про свою странную болезнь (ему пришлось подробно разъяснить, что с ним), про свою убогую жизнь отчаявшегося неудачника из-за болезни в первую очередь и про то, как ему пришла мысль отправиться в такое путешествие. Затем он рассказал о встрече с Саибом, о прилете в Каир и о своей работе на египтянина в Хан аль-Халили. Про свой сон юноша решил пока не распространяться, а то его точно запишут в сумасшедшие.

Джей смотрел на Марка и в некоторые моменты его повествования лишь качал головой. Когда парень закончил свой рассказ, наемник отпил из фляги и сказал:

— У всех у нас случается дерьмо, но к твоему возрасту что-то дерьма в твоей жизни было многовато. Болезнь у тебя, конечно, действительно странная, можно только посочувствовать. Предавшая жена — уже избитая тема. К черту жен! На наш век хватит женщин, не распиливающих тебе мозги, с которыми не надо вступать в узы брака и даже платить за секс с ними. Их много, выбирай любую, я так и делаю, — наемник подмигнул юноше, на что парень широко улыбнулся.

— Мы тут все каждый со своим жизненным дерьмом, Марк. Группа у нас разношерстная, многонациональная и даже многоконфессиональная. Вон тот темнокожий парень, — Джей показал на чернокожего наемника с красным беретом на голове, которого юноша уже видел, — вырос в бедной семьей в одном из провинциальных городков недалеко от Парижа, предки его из Алжира, но сам он — полноценный француз. Будучи подростком, натворил много чего: кражи, взломы, нападения — короче, был у полиции на «хорошем» счету. Затем чуть не убил человека в какой-то потасовке, в драке что ли, и его хотели закрыть за решетку. В итоге ушел во Французский Легион, отслужил там пять лет, и, уволившись, перебрался к нам. Он тогда как раз служил в Тунисе, где мы и познакомились. А вон тот другой гладковыбритый с кривоватым носом и шрамом над губой — албанец. Тоже бывший военный. Потерял жену и ребенка в автокатастрофе. Пил. Потом уволился из вооруженных сил своей страны и уехал в Ливию в надежде вступить в какой-нибудь отряд «повоевать». Как он потом сказал: «Смерти искал таким образом». В итоге прибился к нам.

Марк молча осматривал названных ему людей. Они в свою очередь о чем-то весело болтали в своих группках у костров, как будто никаких проблем и напастей за спиной у них никогда и не было. Джей отпил из фляги и сказал:

— Как видишь, тут у каждого своя история дерьмовой жизни. В твоем же случае не знаю даже, что лучше, парень: сдохнуть в четырех стенах от болезни, с которой ты не можешь справиться, или умереть в опасном путешествии, преодолевая, как ты говоришь, себя. Но в одном я с тобой согласен: в данной ситуации между «умереть» и «сдохнуть» — огромная пропасть.