— Я знаю, Марк, я все знаю, так что бери, не задумываясь, тебе там придется достаточно тяжело, и если я могу тебе чем-то помочь, я это делаю, — произнес Дмитрий.

У Марка на глаза навернулись слезы, и юноша посмотрел на Николая, который в свою очередь, улыбнувшись, лишь кивнул головой в знак одобрения этого жеста.

— Спасибо вам, друзья, я очень вам признателен за все, что вы для меня делаете, — сказал Марк.

— Если тебе вдруг что-то еще понадобится, ты обязательно сообщи нам, — сказал Николай. — Там действительно тебе будет трудно, и всякое может быть, а мы тут уже что-нибудь придумаем, или билет тебе купим домой, это не проблема, главное не теряйся.

Дмитрий быстро и часто закивал головой в знак согласия, и Марк глубоко вздохнул, чувствуя, что ему становится легче на душе, что он не один, и что у него действительно все будет хорошо. Ведь когда человек чувствует тыл за своей спиной, он уже избавляется от большинства страхов и тревог, которые могут парализовать его разум и тело, и тогда этот человек обретает свободу действия и начинает двигаться размеренно и продуманно, спокойно выстраивая свой каждый следующий шаг.

Друзья уже приближались к железнодорожному вокзалу, где Марку предстояло сесть на поезд до столицы, и уже там он должен будет добраться до международного аэропорта, получить билет на свой самолет и вылететь в Гонконг. Марк также заранее заказывал билет на поезд, и, быстро получив его в кассе, парни прошли на платформу, где стали ждать. Через десять минут состав медленно подкатил к вокзалу, звеня металлом и сцепками вагонов.

— Давай, Марк, не теряйся и будь на связи, береги себя, — сказал Дмитрий.

Они пожали друг другу руки и обнялись, и затем Дмитрий, смеясь, подхватил Марка и приподнял его над землей, сжав его мощной хваткой.

— Пусть Господь направит тебя на верный путь, — с этими словами Николай перекрестил друга.

Они также обнялись, и, разомкнув объятия, остались стоять так несколько секунд, держа друг друга за плечи. Затем Марк стал в проеме вагона, и поезд тронулся. Юноша поднял руку и вдруг крикнул:

— Я справлюсь!

Дмитрий и Николай тоже подняли руки, улыбаясь и махая ему, оба кивнули ему в ответ.

Ехать Марку предстояло около шести часов, и все это время юноша думал о том, что его ждет дальше, а еще о своих друзьях. Он испытывал к ним невыразимое чувство любви и благодарности за их поддержку и опору в разное время его сложной жизни, и особенно сейчас, когда парень вознамерился ее кардинально изменить.

Дружба. Одно из чувств, которое на пути жизни — страдания человека, может синтезировать некоторое количество счастья, а счастье не может быть в одиночку, ибо это сопричастность людей к единому, и чаще всего это происходит именно с друзьями.

Всю дорогу Марк был далеко в своих мыслях, и поэтому, когда поезд уже подъезжал к городу, юноша удивленно поднял голову, и, вернувшись в реальность, отметил, как быстро пролетело время. Он вышел на платформу и быстрым шагом направился к вокзалу, и оттуда сразу в метро. Его мать жила недалеко от столицы, и уже должно быть приехала, чтобы встретиться с Марком перед его поездкой, как они и договаривались ранее. Она не могла отпустить сына в такое странное и опасное, по ее мнению, путешествие, не увидевшись с ним напоследок. Марк быстро добрался на метро до места, где они условились встретиться, вышел на поверхность и стал ждать.

— Марк! — мать помахала ему рукой, увидев его издалека.

Марк улыбнулся и пошел ей навстречу. Они крепко обнялись, а затем сели на свободную лавочку поодаль.

«Как же ты постарела, моя родная», — подумал Марк, глядя на мать, которую не видел уже достаточно долго. Она сильно похудела, и от того морщины на ее лице стали выделяться отчетливее, чем когда-либо. Кое-где на голове пробивалась местами седина, хотя женщина и красила волосы.

— Помни, у тебя есть дом, у тебя есть мать, которая тебя любит и всегда примет, что бы ни случилось, — сказала женщина, глядя ему в глаза.

Марк пристально посмотрел на нее, затем спокойно кивнул.

— Я буду помнить, мам, спасибо. Все будет хорошо, не переживай. Хотя, конечно, не переживать ты не сможешь, но я справлюсь.

— Я знаю, сынок.

Женщина вытащила из сумки небольшой сверток и развернула его.

— Давай, поешь, — настойчиво сказала она. — Ты в поезде наверняка ничего не ел, да и до отъезда, скорее всего, тоже.

Марк кивнул и затем принялся уплетать все, что мать принесла из дома. Юноша давно не ел того, что она готовила. Сейчас эта пища была для него отголоском детства, памятью тех спокойных счастливых дней, когда он бегал по улицам с друзьями с палкой в руке, играя в разбойников, лазая через кусты, падая и обдирая коленки, и когда мама звала его с братом домой уже в самые сумерки. Уют и покой тех дней на миг окутал Марка.

Они просидели так еще некоторое время, и когда юноше уже было пора уходить, мать сунула ему в карман немного денег, затем поцеловала его в лоб, и произнесла:

— Я всегда жду тебя, и всегда буду ждать. Я люблю тебя с тех пор, как ты оказался у меня в руках синевато-красного оттенка, совсем крошечный, и такой беззащитный. Я помню, в каких муках приносила тебя в этот мир, но ни на миг не пожалела об этом. Помню, как ты, с большими черными глазами, еще не умеющий разговаривать, бегал по комнате и громко смеялся, когда я тебя пыталась ловить. В то время ты смеялся много и по любому поводу. Я всегда любила тебя, и буду любить, ты всегда будешь моей гордостью, моим сыном.