Как и Питеру, что так и не отпускает хрупкое тело, нашедшее своё пристанище в его объятиях.

Девушка крепко сжимает цепкими пальцами ткань его рубашки, лицом зарываясь в ворот. Питер слышит тихие всхлипы, что теряются где-то среди его тихого дыхания.

Он телом ощущает стремительное сердцебиение Вуд, сам же пытается утихомирить собственное. Оно легко поддаётся, поэтому сам парень с некой лёгкостью носом зарывается в растрёпанную макушку Мари.

— Почему это происходит именно со мной? — внезапно тишину разрезает слабый шепот девушки, отчего Питер моргает, даже не волнуясь, что очки чуть съехали набок.

Вуд сейчас совсем не похожа на себя: она кажется слабой, потерянной. Вся привычная уверенность будто бы канула в Лету, навсегда позабылась где-то во времени и затерялась.

Питер едва заметно сжимает её ладонь, тут же чувствуя ослабевшую хватку пальцев.

— Я не знаю, — тоже хрипло шепчет, ощущая, как его футболка намокает в каком-то месте, а дочь Аида всхлипывает.

Она кажется непривычно-слабой для себя.

И создаётся такое впечатление, будто произошедшее сломало её.

***

Лили крепко сжимает ладонь Дина в своей, щурясь под лучами солнца.

Она чувствует непонятное тепло внутри груди, и в то же время ощущает себя в полной безопасности. На смску, пришедшую от брата с вопросом, куда она пропала, она отвечает очень коротко: «Пошла гулять». И почему-то после этого Джексон ни о чём не спрашивает, явно обнаружив так же внезапную пропажу Дина.

Последний, кстати, успевает купить ей мороженое на улице, вновь заиграв бровями. Девушка заливисто смеётся, привлекая внимание всех прохожих, но им обоим плевать на то, что те думают.

Ведь они всего лишь прохожие.

Фисташковое мороженое радует Лили как никогда.

Они гуляют по близлежащему парку, разговаривая обо всём на свете: о школе, о людях, о дружбе и отношениях. Они, смеясь, вспоминают об оставшемся вместе с Мари Питере, провожаемом сегодняшним днём Нико.

А сам ди Анджело попытался молча отреагировать на изъявившего желание позаботиться о его сестре Питера. И в тот момент лицо сына Аида можно было точно описать, как «кислую мину».

Лили громко смеётся, улыбаясь. Быстро ест мороженое, наслаждаясь его прохладой в этот тёплый майский денёк. С Дином ей хорошо, он кажется ей человеком, что взаправду понимает все её проблемы и принимает такой, какая она есть.

Оба даже не замечают, что приходят именно в ту часть парка, где совсем не оказывается людей. Они слишком увлечены разговором и друг другом, чтобы заметить приближающихся к ним крылатых существ.

— Берегись! — какая-то темнокожая девушка резко толкает Лили, заставляя ту упасть на землю, больно ударившись локтём. Эта же персона тут же перескакивает через дочь Посейдона, встряхнув кучерявыми волосами.

— Фрэнк, нужна твоя помощь! — мимо Лили проносится орёл, тут же когтями цепляясь за чью-то голову, отчего существо, или, как позднее поняла Коулман, монстр, взвизгивает.

Дин подскакивает к ней, помогая подняться на ноги и отступить. Оба, держась друг за друга, пятятся в сторону от боя, надеясь избежать чего-угодно.

Мулатка хорошо управляет мечем в своих руках, в то время как её приятель успевает практически каждую минуту превращаться в разных животных.

— Я одна это вижу? — тихо произносит Лили, широко раскрыв глаза.

— Я тоже, вообще-то, — оробело кивает Дин, только замечая, как на них летит очередной монстр.

— Это же фурия! — взвизгивает Лили, отскакивая в сторону и тяня за собой сына Афродиты. Она зацикливает взгляд на нападающей.

Кожаные крылья, как у летучих мышей, длинные когти, огромные желтые клыки и горящие глаза.

— Приведите нас к дочери Аида, — дочь Посейдона задыхается, чувствуя, как цепкая лапа хватает её запястье, больно впиваясь когтями.

— Что вам надо от Мари? — пищит озадаченно, пятясь, но фурия крепко удерживает её. Дина рядом отбрасывает другая, отчего он отлетает на несколько метров вбок.

Она чувствует, как по рукам бегут мурашки. В страхе отскакивает в сторону, глядя на фурию.

— Дочь Аида должна покориться воле отца, — рычит женщина, не отступая. Всё приближается и приближается к Лили, скаля зубы.

— Я дочь Плутона, если тебе вдруг стало интересно, — перед дочерью Посейдона выскакивает незнакомка, гордо выставляя перед собой меч. — И если моему отцу нужно что-то от меня, мог бы и сам явиться.

Фурия хмурится.

— Не ты, Хейзел Левеск. Другая дочь Аида, часть великого пророчества, — она шипит, говоря это. Лили чувствует чью-то вспотевшую ладонь, что тянет её за локоть в сторону.