Он не знает, каким образом у него получается дойти до четвёртого этажа гостиницы по лестнице, ни разу не навернувшись.

Сквозь пелену видит длинный коридор с дверями по бокам. Тот осветляется приятными желтыми лампами на стенах, а по бокам по крайней мере каждые метров пятнадцать стоят диванчики.

Да, ему плевать.

Он идёт дальше, вспоминая номер, куда сегодняшним днём поместили Мари. Ох, сколько же у него в голове мыслей крутится, чтобы ей высказать в лицо.

И этому дамскому угоднику Питеру, что только и делает, что вертится вокруг неё всю поездку.

Тэд скажет.

Новак со всей силы барабанит в дверь, да так, что та ходит ходуном.

Не замечает слегка удивлённого взгляда сидящей неподалёку на диванчике девушки, что хмурит брови.

Дверь резко открывается, а Тэду предстаёт Питер, одетый так же, как и днём.

— Чего тебе? — раздраженно спрашивает очкастый, как в мыслях его прозывает сын Аполлона.

— Да во-от, потолкова-ать с Ма-ари пришел, — усмехается Тэд, растягивая гласные. Питер выгибает брови:

— В таком-то состоянии? Иди, лучше, протрезвей и оставь её в покое, — тут же дверь перед ним захлопывается, а Тэд остаётся на несколько секунд оробело стоять перед ней, моргая.

Девушка на диванчике откидывается на спинку, складывая руки на груди.

Это уже становится интересным.

Тэд усиленно стучит в дверь, не сдаваясь.

А затем уже, совсем не думая, замахивается кулаком, пока не слышит звонкий голос сбоку:

— Стоп, — Новак замирает, недоумённо моргая. Опускает сначала руку, а затем поворачивается в сторону девушки.

Ему предстаёт Лили, чуть растрёпанная и в то же время явно сосредоточенная.

— Не рушь их идиллию, — произносит на удивление спокойно, тем самым привлекая внимание пьяного парня.

До того доходит смысл сказанных ею слов ещё как минимум секунд тридцать, пока он не выдаёт хриплым голосом, повернувшись к Коулман:

— Их, блять, идиллию? Этих двух «влюблённых»? — пальцами показывает кавычки, усмехаясь. Лили хмурит брови:

— Отстань от них, они милая парочка. Иди поспи, — советует, вставая и делая к нему несколько шагов. — В конце концов, ничего такого серьёзного ведь не случилось? — она заглядывает в его потерянные серые глаза, чуть склоняя голову набок.

— Не надо мне тут свои хреновы советы давать, малолетка, — фыркает Тэд, хмыкая со злостью. — Ты со своей биполяркой, блять, этого никогда не поймёшь, — кривит губы в усмешке, замечая, как девушка медленно краснеет.

— Ты мудак просто в жизни, или когда бухой становишься ещё невыносимее? — она цедит сквозь зубы, щуря глаза.

— Да насрать, — отвечает в своей привычной манере Новак, лишь в последний момент замечая Лили, что замахивается ладонью.

Тишину, в которую секунду назад был погружен весь коридор, разрывает шлепок.

Она только что дала ему пощёчину?

Щека начинает гореть, поэтому он понимает, что это именно так.

До мозгов это доходит долго — по меньшей мере две минуты.

Но вот спустя это время он постепенно начинает понимать, что делал до этого.

— Я это…?

Лили обводит его презренным взглядом.

— Ясно, — кивает, вздохнув, Тэд, а затем медленно проходит мимо девушки. Падает на диван, прикрывая глаза.

— Мозги на место вернулись? — интересуется Лили ехидно, подходя и присаживаясь рядом. Потирает уставшие за весь день глаза, вздыхая.

Он молча кивает, складывая руки. Тяжело дышит, теперь пытаясь хотя бы чуть-чуть осмыслить происходящее.

Тэд хотел поговорить, но о чём?

О пустой обиде? О том, как ему неприятна сложившаяся ситуация? Или о том, что всё должно быть не так, а так, как он сам хочет того?

Тогда он эгоист, хоть этого он и не отрицает.

— Не уверен, — отвечает Новак, сглотнув. — Ты уверена, что сейчас тебя не слишком-то раздражает моя пьяная болтовня и запах перегара? — усмехается, чуть приоткрывая глаза. Лили поджимает губы, а затем растягивает их в улыбке, хихикая:

— Для этого и нужны друзья — чтобы терпеть запах перегара и вовремя останавливать, — Коулман подмигивает ему, на что сын Аполлона чуть оробело произносит:

— Друзья? — моргает, выпрямляясь.

— Да, а кто же ещё? — всё ещё усмехается Лили. Новак недоумевает. Она продолжает:

— Ты для меня — друг, не удивляйся. И я думаю, что остальные считают так же, просто не говорят этого. Да и я бы советовала поменьше вести себя, как истинная сволочь, и тогда, возможно, всё наладится, — она поднимается на ноги, отряхиваясь. — И пойди поспи, в конце концов завтра мы можем перебраться в новый город, — хмыкает, теперь уже идя в другую сторону коридора, явно направляясь в свой номер.