— За то, что ты предлагаешь, эта цена приемлема, — сказала я ей.

Геката улыбнулась. — Боюсь, ты меня неправильно поняла, Грималкин. Я изложила условия твоего возвращения на землю. Я ещё не озвучила цену.

Мне не понравилась злорадная улыбка, осветившая лицо богини. Я боялся, что цена, которую она попросит, действительно будет ужасной.

Это действительно так.

— Цена — это кровь девушки, которая держится за тобой.

Торн шагнула вперед, но я приложила палец к губам, чтобы заставить её молчать.

— Зачем тебе кровь Торн? — раздражённо спросила я. — Почему ты требуешь именно эту цену?

— Девушка обладает большой храбростью и потенциалом. В её крови много энергии. Она взяла кости больших пальцев демона Вельзевула и теперь носит их на шее. Я солью её кровь, заберу кости больших пальцев и буду носить их на своей шее вместе с костями демона. Таким образом, моя собственная сила будет увеличена. — У Гекаты было злорадное выражение на лице. — За то, что я предлагаю, цена должна быть большой. Забрав кровь Торн и предав её забвению, я причиню тебе боль, Грималкин. Ты не смогла защитить её на земле, и теперь ты снова потерпишь неудачу. Это причинит тебе ужасное горе, это даст мне большое удовлетворение, победив одну из ведьм Пендла, глупых кланов, которые восстали против моего правления.

Я наклонилась и погладила рукоять кинжала, подготавливая себя к действию. Затем глубоко вздохнула и расслабилась.

— Торн и я должны обсудить это, — сказал я тёмной королеве. — Если мы согласимся с твоими требованиями, нам потребуется немного больше времени для прощания.

— Вы можете потратить немного времени, но не слишком. Угроза от наших врагов неуклонно растёт. Я буду ждать здесь, на перекрестке, чтобы услышать ваше решение.

Я взглянула на трех воронов, затем повернулась и повела Торн обратно по чёрной галечной тропинке к дереву. Мы поднялись по ступенькам и молча вошли в нашу комнату. Я вынула свои ножи и ножницы из ножен и осторожно положила их в ряд.

Плюнула на свой точильный камень, затем поочередно взяла каждое оружие и начала тщательно его затачивать.

— Почему ты точишь свои клинки, Грималкин? — спросила Торн.

— Чтобы лучше резали.

ГРИМАЛКИН

ОДИН ЗА ОДНИМ я затачивала свои клинки, возвращая каждый в ножны, кроме своего любимого, который я вручила Торн.

— Не прячь его в ножны, — сказал я ей. — Запихни за пояс юбки и накрой рукоять тряпкой.

Я взяла свои ножницы, снова плюнула на точильный камень и тщательно заострила их. Наконец я вернула ножницы в ножны под левой подмышкой и улыбнулась Торн.

— Ты отдашь мне кости демона Вельзевула, что носишь на шее? Я бы попросила их одолжить, но мне нужно будет слить все силы, и они будут бесполезны после этого. Так что это должно стать подарком.

— Конечно, ты можешь взять их, Грималкин, — сказал Торн, снимая ожерелье с костями и извлекая две самых больших.

Она передала их мне. В каждой из них было небольшое просверленное отверстие, поэтому понадобилась минута, чтобы вдеть их на мое собственное ожерелье.

— Ты хочешь с ней драться, не так ли? — спросил Торн. — Тебе не нужно этого делать, Грималкин. Мне не нравится жить во тьме. Временами перспектива забвения кажется привлекательной. Я была бы в мире, свободна от ужасов этого места, свободна от ужасной борьбы за выживание. Я добровольно пожертвую собой, чтобы ты вернулась на землю и убила наших врагов.

— Не нужно ни каких жертв, дитя. Воспрянь духом и зажги тот огонь мужества, который когда-то горел так ярко. Ты помнишь, когда я попросила тебя напасть на того медведя?

Торн кивнула и улыбнулась. Мы обе вспомнили это случай. Когда ей было не больше десяти, девушка приставала ко мне, чтобы обучить её как ведьму-убийцу. Стремясь отговорить её, я дала задание напасть на лютого медведя только с ножом. Я пообещала, что если ей это удастся, то буду обучать её. Она тряслась от страха, всё её тело дрожало, и я ждал, когда она убежит, надеясь, что больше никогда меня не побеспокоит.

Но она побежала в противоположном направлении — прямо на медведя. Она была в секунде от смерти, когда я бросила свой кинжал в глаз ему, чтобы убить.

— Я помню как ела медвежье сердце, — сказала Торн. — Это была самая вкусная вещь, что я когда-либо пробовала. Тот день, когда мы убили этого медведя, и ты взяла меня к себе и начала обучать, был самым счастливым в моей жизни. И по-прежнему им остаётся.

— Я убила этого медведя! — засмеялась я. — Ты только пнула и разозлила его. Тем не менее, это была смелая вещь. Обучать тебя, было одним из лучших решений, которые я когда-либо приняла. Поэтому держись за эту память и собери всё свое мужество для того, что мы должны сейчас сделать.