– Иногда я хочу в другой мир. До того хочу, что даже согласна была бы... Для этого умереть.

– Это - моя область. Это - я суицидник. А ты... Ещё помиришься со своим Николаем.

– Правда?

– Всё может быть.

– Сегодня - тоже попросимся кино ночью смотреть?

– Ага. Сегодня Настенька дежурит. Я её почти что люблю. Она разрешит.

– Смотри, кажется, снег падает!

– Действительно!

Они подошли к окну.

– Говорят, здесь стёкла особые. Бронебойные. Не вышибешь. Ты кромсала когда-нибудь тонкое стекло руками? Ну... Если бокал в руках сильно сжать...

– Нет, - Марию передернуло.

– А это - толстое... Или же - высокопрочное. Одна пациентка в "надзорке" подбежала к окну и успела удариться об него всем телом.

– И - что?

– А ничего. Оттащили и привязали к кровати. И магнезию вкололи. А стекло не разбилось.

– Хочешь, я тебе ещё одну тайну открою? О себе что-то расскажу, - помолчав немного, сказала Эйджен. И, не дождавшись ответа от Марии, которая вдруг призадумалась, добавила:

– Я стихи пишу. Иногда. Сегодня тоже написал. О тебе. Прочесть?

– Наверное, не надо.

– Почему? Боишься, что не понравятся?

– Ага...

– Чушь. Слушай:

Ты - роза печали ясной.

А я - чертополох на поле.

Судьба тебе - быть прекрасной.

А мне - быть грозой и болью.

Ах, если бы мне не думать,

И не завидовать чёрно.

И не душить тебя дурью,

И не издеваться томно.

Ты - словно звезда в ненастье.

Но мне не нужны звёзды.

Влюбляться в тебя - напрасно.

Но и не влюбляться -

Поздно.

– Перестань, Эйджен! Ты фантазируешь, но я-то здесь при чем? Слова - это просто вода. И чувства - просто вода. Но, бывает, отрываешься от берега, и плывешь по ним вдаль; что-то напридумываешь, вообразишь - тут оно с тобой и случается... Мы придумываем любовь. Иногда - так нелепо придумываем... Я не звезда и не роза, Эйджен. Я - пациентка психушки. Мы обе - пациентки психушки.

– Вот ты и проговорилась: "обе"... Ты считаешь меня обычной девушкой? Только, у которой поехала крыша... Ты скоро, наверное, посоветуешь мне, как это делали другие, одеть красивое платье и танцевать перед зеркалом, внушая себе, что я - принцесса?!

– Я не верю в вербальную мотивацию, в аффирмации там всяческие и подобную чушь... И позитивная психология мне чужда. И я не знаю, что нужно тебе в этой жизни. И не хочу тебя учить. Будь собой. И делай, что хочешь, но не цепляй других, тех, кто абсолютно ни при чем. Я пройду мимо, и, когда это произойдет, то недели через две ты забудешь обо мне, что я вообще была. Просто тебе здесь скучно и нечем заняться.

– Противная! А если я отыщу тебя после, на свободе?

– Это будет - не к добру. Мне тут уже говорили, что ни с кем, когда выйдешь, лучше не поддерживать отношений, не встречаться: примета плохая. И, конечно же, ничего здесь не забывать.

– Это Люська из соседней палаты сказала?

– Наверное.

– Она - знает, она здесь - не первый раз. Её муж сдает. Сам доведет до истерики, а потом - сдает. В этот раз она деньги в окно швыряла. Жаль, меня тогда под тем окном не было... Взяла, распечатала пачку купюр, распахнула окно - и туда их, веером. Полетели, как самолетики. Муж был в шоке. А она ему, мол, вот где я видала тебя и твои деньги... А ты сильно не хочешь сюда больше попадать?

– Конечно.

– Что, такая уж "нормальная"? А сама... Придумала себе своего Николая, - сказала Эйджен и показала Машке язык.

– Может быть. Ну и что? Зря я тебе свою историю рассказала...

– Прости. Кажется, ты сейчас и вовсе заплачешь. Я не хотел. Хочешь, лучше развлечемся? Давай, заключим пари.

– Какое?

– Что ты не проговоришь с Галочкой и получаса. Или - убежишь от неё, или - свернешь себе мозги.

– А... Зачем мне это?

– Если проговоришь с ней полчаса, то я упрошу Настю, чтобы мы сегодня ночью телек смотрели в гостиной... Только тогда и упрошу. А потом, я обязательно потырю сегодня ночью этот чертов ключ.

– У тебя уже больше недели это не получается.

– Сегодня вахтерша из приемной пойдет день рождения отмечать в процедурку, они все там соберутся. Стопудово ключ можно будет взять, и легко. И главврач наша сегодня не дежурит, дежурит врач с мужской половины. Ну что, поговоришь с Галочкой?

– А если я не выдержу, и убегу от неё?

– Ну... Сейчас придумаю для тебя кару...

– Только, чур, если, наоборот, она от меня уйдет, ей надоест болтать - то это не в счет. Ничья.

– Ага! Только, она не смоется. Она будет лапшу тебе на уши вешать, пока не умрет. Или, пока санитары не оттащат. Она здесь уже три дня, и все её просто боятся. И пациенты, и санитары.