– Вы?.. – я запнулась, не зная, как выразить свои догадки, чтобы не обидеть его. А вдруг я просто придумала себе всё это?

Отражение Хмельницкого кивнуло.

– Говори.

– Вы потомок внебрачного сына графа Ельницкого?

Кирилл Евгеньевич мягко обнял меня. Кажется, это вошло у него в дурную привычку. С другой стороны, одним прикосновением возможно выразить во много раз больше, чем сотней неточных слов.

Пусть бы он говорил, пустословил, болтал, только не так, чтобы я всё понимала от одного взгляда. Стало страшно, узлом скрутило живот, я закрыла глаза.

– Его искал сын Ельницкого?

– Да, - прошептал мужчина.

– Вам всё это принадлежит?

Он наклонился совсем близко.

– Кроме понимания, что мне с этим делать.

– Как вы получили это после Советского Союза?

– Связи. Они же помогли мне найти тебя.

Страх дохнул на меня холодом.

– Это вы тогда?.. Это из-за вас?..

Я повернулась к нему лицом. Его карие глаза совсем потемнели, налились густой чернотой ночи. Он медленно качнул головой.

– Нет. Я узнал о тебе случайно, - негромко произнес он. Я с ужасом почувствовала, что окружающее начинает расплываться. – Тише, тише, - Кирилл Евгеньевич подхватил и посадил меня в кресло.

Мерно и дробно стучал дождь по стеклу… Мерно и дробно стучал дождь... Мерно и дробно стучал…

После того разговора я перестала задавать вопросы. Мне было страшно, что его глаза затянут меня. Не нужны мне эти коридоры, не нужны мне эти семейные тайны Ельницких. Ничего мне не нужно, только бы закончить и уехать отсюда.

По ночам меня преследовал повторяющийся постоянно сон. Я плыла с Кириллом Евгеньевичем по чёрному озеру, мы доплывали до острова. Он помогал мне спуститься и дойти до гигантского дерева. Корни Дерева укрывали сетью землю острова, его ветви поднимались до самого неба. В сумерках северной ночи Дерево сияло и цвело. Я просыпалась, как только незнакомый мне Кирилл Евгеньевич начинал звать Альхаора. И перед пробуждением мне мерещился сияющий удивительный город, заполненный светом и спящими людьми.

Этот город тревожил меня. Он звучал в бумагах, он появлялся передо мной, едва я закрывала глаза.

На третьей неделе я не выдержала и подошла к биологу-химику-и-черт-знает-кому-еще с просьбой отвести меня на озерный остров. Он улыбнулся мне в ответ. Кажется, он ожидал этого.

Вечером мы выбрались за территорию лагеря и пошли по лесу. Мы шли по мягкому мху, влажной траве. Над нами плело узоры слеповатыми облаками тускло-серое небо. Ветер колыхал верхушки сосен. Мне стало казаться, что я в своём сне.

– Эй, - вдруг окрикнули нас. Я остановилась и обернулась. За нами спешили мальчишки. Интересно, откуда они взялись? Как узнали о нашем маленьком походе? – Мы взяли надувную лодку. – Сказал Паша, поворачиваясь спиной. Там висел огромный рюкзак.

– А я еще и насос взял, - Денис поднял сумку, показывая её мне. Я одобрительно кивнула ему и тут поняла, что ведь я и правда не позаботилась об этом – понадеялась, что Кирилл Евгеньевич решит эту проблему сам. Кажется, я слишком сильно доверилась ему.

Мы дружно потопали в сторону озера.

– Как ваши каникулы? – спросила я.

Мальчишки засмеялись.

– А ваши как? – спросил Костя.

– Да, в порядке, вроде, - я подхватила его тон и усмехнулась.

– Ну и наши так же.

Я хитро посмотрела на него, памятуя о невысокой милой девочке, на которую он поглядывал на обедах и ужинах.

– Познакомились уже с кем-нибудь?

– Я с одним парнем из них списался, - сказал Денис. – Он тут ди-джеем, но с музыкой у него всё плохо. Я, конечно, классику уважаю, даже есть она в обработке, но танцуют не под такое.

– Конечно, - Паша серьезно кивнул. – Кто сейчас танцует под клубняк? Нужен джаз. Джаз и только джаз. Ну, мы их научили.

Костя засмеялся. Кажется, он не выдержал того, с какими серьезными минами его приятели подшучивали надо мной. Чудаки, как будто я не различу их иронию. Она же уже у них на лице написана. Хитрая такая, задорная усмешка.

Мы вышли к берегу. Он осыпался под нашими ногами. Мальчишки деловито вытащили лодку из рюкзака и тут же накачали её. Хмельницкий, скрывшийся на несколько минут, вернулся и потянул нас вправо к более удобному спуску к воде.

Вода темным неподвижным зеркалом мерно вздыхала и выдыхала. Я слышала, как в густых зарослях осоки и камыша плещется непуганая рыба и какие-то водные птицы.

Хмельницкий оттолкнулся от берега длинной палкой, мальчишки расторопно вытащили из рюкзака складные весла. Кажется, они основательно подготовились ко всему. Такие нигде не пропадут. Интересно, а где они вообще достали всё это? Не привезли же с собой из городка сюда?

– Откуда у вас лодка? – спросила я.

– А мы у сторожа выпросили, - легко сказал Паша. – Он нам её за пузырь дал.