Едва я покинула столовую ко мне подошла директор. Эта женщина, определенно не из тех, кто любит ждать. А может быть, на ней давят откуда-нибудь еще.

Мы зашли в её уютный кабинет.

Договор состоял из нескольких частей. Я бегло просмотрела его, поставила, где необходимо подпись и вышла.

Спешно я спустилась по лестнице, нырнула в незаметный коридорчик и оказалась в уже знакомом проходе. Зачем зря терять время?

Я шла по каменным ступеням и чувствовала ужасную глубинную апатию. Темнота сгущалась, наливалась каменной затхлой прохладой. Неожиданно для себя я уперлась в дверь. Руки долго шарили в поисках этой треклятой громадной ручки и никак не могли её найти. Наконец, я её нащупала. Дверь с трудом поддавалась под моими тощенькими руками.

Вдруг дверь толкнули изнутри. Я прошмыгнула в щель и остановилась моргая, на мгновение ослепнув. Когда зрение ко мне вернулось, я увидела, что дверь поддерживал достопочтенный Ка точка Е точка Хмельницкий.

Зал со стеллажами почти полностью изменился за полтора дня, что я здесь не была. Помещение было залито ярким лабораторным светом. Вдоль стен тянулись лабораторные же столы, где уже высилось несколько стопок пожелтевших бумаг. Рядом с дверью появилось несколько шкафчиков, на одном из которых было написано моё имя. Я вздрогнула, увидев другие имена.

– Здравствуйте, - улыбнулся Хмельницкий. Я кивнула. – Работа уже началась без вас. Там, - он указал ладонью на шкафчики. – необходимое.

Из-за книжных полок появилась высокая грациозная девушка. Лицо пряталось за маской, волосы были тщательно убраны. Она несла несколько книг на подносе, потом аккуратно выложила их на стол и снова скрылась за полками. Она меня не заметила.

Я вздрогнула. Или, может быть, она меня не узнала? Пять лет почти прошло. Я её походку узнаю из тысячи…

– Я пока что обрабатываю бумаги, поэтому вам стоит или подождать с их изучением или присоединиться к рабочей команде, которая сейчас переносит документы, - сказал Хмельницкий.

Я медленно двинулась в сторону полок. Вдоль ряда, аккуратно выбирая и снимая бумаги, стояли девушки. Их было трое: высокая, стройная, легкая, как перышко; невысокая, решительно одергивающая поднимающийся рукав; и, наконец, крошечная, носик задорно вздернут.

Они методично занимались делом, не обращая внимания на меня. Тонкие пальцы пробегали по пожелтевшим бумагам и неожиданно вытаскивали какие-то разрозненные документы.

Я могла бы простоять здесь, смотря на них, час или два, или весь день, только бы видеть, смотреть, знать. Сзади подошел Хмельницкий и обнял за плечи.

– Тебе, правда, следует начать работать. Вы поговорите чуть позже, - мягко сказал он.

Я перевела взгляд на него, но не увидела его лица, только силуэт. Я моргнула. Взгляд прояснился. Мужчина осторожно провел ладонью по моей щеке, его пальцы блеснули.

– Все хорошо, - он улыбнулся. Я кивнула.

Подносы лежали на столе. На них аккуратно стопочками ложились бумаги. Я ходила от полок к столу, изредка встречаясь глазами с девушками. Они смотрели широко, но как-то скользя. Хоть бы одна из них улыбнулась, подмигнула, как это было раньше… Они отстраненно и холодно выполняли простые действия, я вторила им. Побегав пару часов ту-да-обратно, я поняла, что устала. Рабочий темп замедлился. Хмельницкий поднялся со стола, где в контейнерах с какой-то жидкостью находилась бумага. Он прошелся вдоль ряда, а потом заглянул к нам.

– Завтра продолжим, спасибо за ваш труд, - сказал он.

Девушки направились к шкафчикам. Вера бегло обернулась ко мне и незаметно кивнула. Я поспешила за ними. В зале было тихо, только гудели лампы, и биолог что-то напевал себе под нос. Мы быстро скинули лабораторные халаты, стянули перчатки и сетки с волос. Наши движения были почти синхронны.

– Светлана Владимировна, - окликнул Хмельницкий.

Я повернулась к нему. Он протягивал мне руку.

– Что?

– Мне нужно вам кое-что показать.

Честно говоря, не хотелось мне подходить к нему. Вообще не хотелось. Хотелось развернуться и пойти вместе с девочками. Да, не девочки они уже давно, я все по привычке так… Мне нужно было поговорить с ними, порасспрашивать, мне хотелось, как раньше, просто обнять их, не натыкаясь на холодный пустой взгляд. Я оглянулась.

Девушек не было.

– Пойдемте, - сказал Кирилл Евгеньевич.

Я долго посмотрела на него. Карие глаза спокойно и властно встретили мой взгляд. Он наклонил голову, ожидая меня, но не опуская руки. Мне почудился тихий страх в животе. Какое-то не чувство, а предчувствие чего-то знакомого, словно я уже сталкивалась с этим. Мне вспомнился тот день, когда Вера жалко и испуганно смотрела на меня. Разбросанные вещи валялись по комнате, распахнутый чемодан стоял возле кровати. Она металась по комнате, что-то кричала, предупреждала, грозила, плакала…

Кто он вообще такой? Почему оказывается в самых неожиданных местах? Почему помогает? Почему работает здесь химиком? Он же школьный биолог…

– Это важно, - сказал он.

– Куда они ушли? Я не слышала, как открывалась дверь…

Он прищурился. Всё ускользало, расплывалось.

– Идемте.

Я неуверенно шагнула ему навстречу.

01-00-000

Время только осознание. Сознание. Наше сознание. Мы – время.

6.

Озеро ровным зеркалом лежало под тусклым, выцветшим небом. Вода, непроницаемо черная, расходилась перед носом небольшой лодочки. Я смотрела, как отдаляются сосны с песчаным берегом и черной в сумраке травой. От воды тянуло теплом. Курился туман. Серое небо нависало над головой. Тихо плескалась рыба. Ночные птицы мелодично переговаривались.