– Бабья драка, бабья драка!
– закричал Исмаил и захлопал в ладоши.
– Давай-давай, бей не жалей!

Но Маргит быстро опомнилась и контратаковала. Толи ревность разыгралась не на шутку, толи захотела отыграться за разбитые горшки... В общем, миг спустя девушки уже катались по полу как сцепившиеся в клубок змеи, пугая эльфов и заставляя их перебегать из угла в угол, лишь бы не наткнуться на разъяренных орчих.

Альберт честно пытался разнять драчуний, но дважды получил в живот и один раз в затылок локтем, после чего желание играть в миротворца резко поубавилось. Соперницы выли, рычали, кусались и драли друг на друге волосы. Наконец Тарше удалось ловко извернуться и применить хитрый удушающий прием, после которого Маргит осталось лишь сопеть и размахивать руками, прося о пощаде.

Шайн подскочил к охотнице и затряс за плечи. После тяжелого боя ярость уступила место усталости, и подруга не стала доводить дело до логичного завершения. Пнула напоследок торговку под ребра и рыкнула:

– Мой, поняла! Мой!

По идее пришла пора отпраздновать победу вместе с завоеванным мужчиной, но Альберт явно не оценил рвения. Подбежал к стонущей на холодной земле Маргит, приподнял, чтобы бедняга не захлебнулась кровью. Из толпы эльфов вынырнул Вэйно с лоскутом собственной рубахи, перевязал разорванную кожу на лбу.

– Я всякое за четыреста лет повидал, но такое вижу впервые.

– Как она?

– Почем мне знать, я поэт, а не лекарь. Орки сильные, должна поправиться.

Подошла Тарша. Судя по ее взгляду, она решительно не понимала, что в ее действиях так не понравилось человеку. На всякий случай решила извиниться, но Альберт отпихнул ее руку. Девушка отвернулась и скрылась в темном углу. Никто из арестантов не решился усесться по соседству.

– Поцелуй, - пролепетала Маргит.
– Каждую ссадинку и ушиб, тогда я сразу выздоровею.

– Притворщица, - фыркнул Шайн.
– Вставай, иначе точно заболеешь и помрешь.

– Мадам, если что - мой пенек к вашим услугам, - произнес Вэйно.

– Ма-дам? Кто это?
– удивилась орчиха.

– Пройдемте, и я расскажу вам все, о чем попросите, и даже больше.

Альберт с облегчением вздохнул и отправился решать вторую проблему. При виде дипломата Тарша сплюнула под ноги и сердито засопела. Шайн, в полной мере осознавая, что его могут покалечить, положил руку на плечо подруге и примостился рядом на бревнышко.

– Больше так не делай, - строго произнес человек.

– Но...

– Никогда. Возможно, скоро придется идти на бал, и я не хочу, чтобы ты била лица придворным дамам, решившим со мной потанцевать ради этикета.

– Что такое бал?

– Это когда все пьют и танцуют.

– А-а, - обрадовалась догадке Тарша.
– А потом трахаются! Как у нас, да?

– Нет, - Альберт с трудом подавил раздражение.
– Решают государственные дела. И не вздумай там ни с кем драться, поняла?

– Если так много запретов, зачем брать меня с собой?

– Хочу потанцевать с одной свирепой охотницей. По людским традициям. Обещаешь, что будешь вести себя хорошо?

Тарша расплылась в улыбке и хлопнула себя ладонью по груди.

– Обещаю!

Дверь отворилась, в подвал вошли трое стражников. Осмотрели углы, нашли пару мертвецов и уволокли прочь. После небольшой «уборки» в темницу заглянула высокая эльфа в форме «крысы», но без маски и шляпы. Альберту незнакомка показалась не особо симпатичной. Грубые черты лица, сильно выпирающие скулы, широко посаженые чуть мутноватые глаза и сломанный нос. Довершал нелицеприятную картину голос - низкий, прокуренный, почти не отличимый от мужского.

– Ты - Шайн?
– спросила она.

– Да.

– Иди за мной.

– А мои друзья?

Женщина смерила «друзей» полным презрения взглядом и покачала головой.

– На них распоряжения нет. Посидят пока тут.

– Но...

– Или ты идешь, или остаешься с ними. У меня нет времени ждать, пока ты ломаешься.

Дипломат тихо фыркнул и поплелся следом. Стража заперла дверь и потопала сзади, позвякивая сбруей.

Кабинет «крысы» находился в этой же башне, на последнем этаже. Альберта провели мимо трех ярусов пыточных, откуда доносились сдавленные вопли и странное шипение. Резко пахло мочой и экскрементами, а еще чем-то едким, щекочущим нос и прошибающим слезу.

Внутреннее убранство состояло из шкафа со свитками документов, дощатого стола и двух кресел. В одно, обитое шкурой, с резными подлокотниками, села Аурилла. Другое, судя по всему позаимствованное из той же пыточной, досталось гостю.

За крошечным окном с настоящим стеклом брезжил утренний свет. После суток в подземелье смотреть на него было больно, Альберт щурился несколько минут и утирал влагу с ресниц, пока не привык.

– Ну, рассказывай, - разведчица положила руки на стол и сплела длинные пальцы. Их можно назвать музыкальными, если не знать место работы обладательницы.