Орчиха улыбнулась и исчезла.

Альберт отбросил лук и упал на колени.

– Не знаю, сколько еще испытаний мне предстоит, но к последнему я точно поседею.

До Маяка спутники добрались без приключений, что давало повод готовиться к самому худшему. Призрак Зарзула сидел, прислонившись спиной к постаменту, и ехидно ухмылялся. Когда Шайн приблизился, шаман развел руки в стороны и растопырил пальцы. Под ними на ярко-голубых нитях повисли фигурки Исмаила и Тарши. Дипломат на всякий случай обернулся, но товарища позади не было.

Зарзул пошевелил пальцами - куклы-марионетки задергались в ответ.

– С предыдущим испытанием я немного оплошал, - виновато произнес Зарзул.
– Слишком уж неравноценен был выбор. Вряд ли найдется дурак, который променяет целую страну на бабу. А ты определенно не дурак.

– Чего ты хочешь?

Шаман опустил фигурки на землю и принялся играть, заставляя марионеток прыгать по траве.

– Выбирай еще раз. Из Астрала с тобой вернется лишь одно существо. Это, - шаман подбросил в воздух крошечного Исмаила, - или это.

– Я не стану помогать тебе на таких условиях.

– Станешь, - Зарзул даже не смотрел на собеседника, сосредоточившись на игре.
– Еще как станешь. А теперь я жду ответа.

Глава 20

– Ну?
– повторил шаман.
– Кого выбираешь на убой? Таршу или Исмаила?

– Есть идея получше, - прорычал Шайн, замахиваясь молотом.
– Тебя!

Резкий бросок, молниеносный удар, куда дипломат вложил всю свою ярость, но клюв древнего оружия угодил в постамент. Зарзул в последний миг исчез, и появился за спиной Альберта уже без своих кукол.

– Все, остынь, - колдун примирительно поднял руки.
– Испытания пройдены, пора подвести итоги.

Шайн остановился, но молот не опустил. Мало ли что учудит этот сумасшедший мертвяк. Но Зарзул полностью сосредоточился на результатах.

– Итак, - орк загнул один палец, - в первом случае ты поступил безусловно мудро. Но мудрость эта - человеческая. Настоящий кочевник бы принял сторону потерпевшего и присоединился к вечной битве. Ибо для орка нет ничего слаще хорошей драки.

– Даже если она бесполезна?
– удивился дипломат.

Зарзул пожал плечами и философски изрек:

– По сути любая драка бесполезна. С возрастом это особенно понимаешь.

– В случае с волками ты проявил смелость, но опять же - людскую. Орк не задумываясь бросился бы в бой, ибо такая смерть - высшая честь для кочевника. В третьем испытании ты размышлял слишком долго, а колебание недопустимо. Порой едва заметный миг определяет: жить или умереть. И лишь в последний раз ты повел себя как истинный сын Степи. Увы, этого недостаточно, чтобы заслужить уважение и равенство.

– Но...

– Но ты получишь то, зачем сюда пришел. При одном условии - все дары передашь Горрану. Он истинный орк по рождению и делу, ему под силам возродить Орду.

– Разве не ты говорил, что Орда - это ошибка молодости?

– Ошибкой было идти на войну. В сплочении племен нет ничего постыдного, это вопрос выживания орков как вида. Я неслучайно свел тебя именно с «Каменными сердцами». Как думаешь, что означает это название?

Альберт почесал затылок. Похожее выражение ходило и среди людей. Шелковое сердце, не пылающее и не испытывающее боль, неспособное любить. Неужели здесь тоже самое? Дипломат высказал свое предположение, но Зарзул лишь расхохотался.

– Нет, друг мой. Это означает высшее милосердие. В то время как сердце простого орка горит гневом и заставляет совершать необдуманные, порой ужасные поступки, сердце Горрана подобно камню. Чтобы поджечь камень - нужно очень постараться. Иначе говоря, вождь не беснуется по пустякам, хотя порой и не скажешь, да?

– Это уж точно.

– Тем не менее, лучшего кандидата для возрождения Орды нет. Ну не «Багряных топоров» же выбирать, согласись? А теперь иди, белый орк. Награда сама найдет тебя.

– Почему ты называешь меня бе..., - сказал Альберт, но увидел пред собой встревоженное лицо Грума.

Вдалеке за лагерем раздался утробный рев. Шайн схватил молот и бросился наружу, едва не сбив с ног прикорнувшего Исмаила. Рыцарь лязгнул и на всякий случай побежал следом - мало ли что товарищ удумал, с молотком-то в руках. Но дипломат миновал круг шатров и телег и выбежал в чистую Степь. Навстречу ему неспешно брел могучий буйвол с абсолютно белой шкурой, подсеребренной лунным светом. Животное смотрело на человека огромными кроваво-красными глазами, и любой другой упал бы замертво от страха. Рогач действительно напоминал призрака, невесть как попавшего в мир живых из загробных прерий. Но Альберт знал - это всего лишь альбинос: очень редкий, но вполне себе объяснимый феномен.