– Клянусь, - вожак поднял руку.
– Но если набрехал - отымеем и тебя заодно.

– Идиот, не смей!
– зазвенел Исмаил из угла.
– Ты понятия не имеешь, кому помогаешь. Ты предаешь Империю! Ради кого? Ради зеленозадой девки!

Альберт пропустил оскорбления мимо ушей и принялся отсчитывать плитки на полу. К удивлению дипломата, почти все неплохо сохранились. Да уж, умели строить два века назад. Так, пять вверх, четыре вправо. Или три? А, ладно, подковырнем обе.

Принесли ржавую кочергу. Чтобы поднять плиту потребовались усилия двух здоровых орков. Но под ней нашлась не пластина, а глубокий черный лаз. Брю бросил вниз факел, тот пролетел не меньше двух человеческих ростов и плюхнулся в воду.

– Воняет как нужник, - фыркнул главарь.
– Принесите веревку и развяжите человеку руки. Ты вызвался искать железку - ты за ней и нырять будешь.

– Я буду считать до ста - потом вытащим тебя. Нам нужна пластина, а не утопленник.

Альберта привязали за ноги и опустили в яму вниз головой. Воняло действительно отвратно, но дипломат не стал задерживать дыхание сразу, чтобы сэкономить воздух. Почувствовав пальцами ледяную воду, Шайн глубоко вдохнул и окунулся с головой.

Нырок все продолжался, уже и ноги скрылись под водой, а дна все не было. Какая же глубина у чертова колодца? Наконец пальцы уткнулись во что-то склизкое. Пленник схватил лежащий на камнях предмет и затрепыхался. Орки правильно поняли сигнал и сразу вытащили ныряльщика.

Оказалось, что Альберт нашел внизу кожаный сверток, поросший какой-то зеленой гадостью. Брю развернул кожу и удовлетворенно хмыкнул - внутри лежала красная пластинка. Исмаил не соврал, но где искать еще две?

– До утра отдыхайте, - велел Брю.
– На рассвете продолжим.

– Но ты обещал!

– Я обещал не насиловать твою подружку до вечера. За это время еще многое можно сделать. Так что постарайся разговорить доспех.

Пленников увели в тесную комнатушку с проломленным потолком и приковали к торчащим из стен скобам. Ночью и так похолодало, а сидеть до утра, прислонившись к ледяным камням - та еще пытка. К тому же Тарше стало хуже. Девушка тихо постанывала в бреду, обливаясь потом и мелко дрожа. С таким раскладом она до вечера не дотянет. Зато хотя бы умрет с честью.

Альберт мотнул головой, отгоняя глупые мысли. Сдаваться нельзя.

– Исмаил...

– Нет, - лязгнул рыцарь, даже не выслушав соседа.

– Да что сделает шайка оборванцев с этим знаменем? Ну станет их сотня, ну две. Какая это, черт возьми, угроза для Империи?

– Сынок... С этого знамени началась Первая война. Ты что, историю плохо учил? Так я напомню. Зарзул был таким же голодранцем как и Брю. Шаман мертвого племени, безродная собака. Но ему хватило ума и сил сплотить вокруг себя таких же выродков. Они резали всех направо и налево, вселяя страх в саму Степь. И другие племена поняли - или с ними, или в тень духов. Так и появилась Орда. Я не позволю случиться этому вновь.

Шайн тяжело вздохнул. С доспехом спорить себе дороже даже по пустяку, а тут, как-никак, угроза национальной безопасности.

– Более того, - продолжил рыцарь, - никто вас не отпустит. Сила Брю в неведении остальных. Его шайка слишком слаба - любое племя вырежет, если узнает. Он не поставит под угрозу задумку. Тебя убьют, а Таршу изнасилуют до смерти. Впрочем, возможно вас обоих.

– Легко говорить, когда вместо шкуры и мяса - железо, - прорычал Альберт.

– Думаешь меня не пытали орки? Я дважды был в плену, и все это, - Исмаил кивнул шлемом на крепость, - детский лепет. Раньше работали на совесть, не то, что сейчас. И вообще - у тебя же кольцо есть.

Шайн вздрогнул. Уж если использовать ценный подарок - то именно сейчас. Ситуация сложилась самая что ни на есть опасная. И для жизней близких, и для будущего Империи.

– А ты мог о нем раньше напомнить?!

– А ты мог сам не забывать?!
– огрызнулся сосед.

Дипломат закрыл глаза и воззвал к Зарзулу. Сперва ничего не происходило, и человек успел засомневаться в силе кольца, а затем в голове раздался знакомый голос:

– Молния или огонь?

– Молния.

– Да будет так.

В небе громыхнуло так, что задрожали стены. Древнюю крепость осветила ярчайшая вспышка. Одновременно с этим левый безымянный палец пронзила острая жгучая боль. Что-то упало к ногам пленника. Альберт опустил взгляд и увидел кость с обугленными фалангами. Но на жалобы времени не было. Жертва - значит жертва.

Дернув руками, Шайн сорвал веревки. Сперва ему показалось, что он стал нечеловечески силен, но на самом деле путы просто обратились в пепел. Альберт осмотрел ладони - меж бледных от холода пальцев плясали голубые искры.

– Э, что за шум там?
– прорычал стоящий на карауле дозорный и заглянул в комнату.

В следующий миг он уже лежал посреди зала с угольно-черной дырой в голове. Прикорнувшие у костра орки вскочили со шкур и потянулись к оружию. Альберт сделал жест, будто оттряхивал руки, и в сторону врагов ударило сразу девять маленьких молний - по одной с каждого пальца. Шайн особо не целился, он знал, что снаряды попадут в цели.

Одни умерли сразу, другие загорелись и принялись носиться по этажу с дикими воплями. Безродные со второго яруса не спешили спускаться, чувствуя, что дело нечисто. Альберт не стал их дожидаться и поднялся сам. В конце лестницы его ждали лучники, но дипломат с легкостью уклонился от стрел.