– Ничего себе, - сказала она по-русски, без малейших признаков акцента, - я ни секунды не думала, что ты из России...

– Взаимно, мисс...

Она усмехнулась:

– Если у нас не слишком много лишних денег, нас не так-то легко узнать... Меня зовут Ксения, я из Москвы, училась в Лондоне, магистр бизнес-администрирования. Два года назад, после университета, вернулась в Москву. Пытаюсь заниматься бизнесом. Одна компания чинит и тюнингует тачки, которые быстро ездят. Доход с этого невелик... скорее давнее хобби, из которого удается выжимать немного денег. Вместе с тем человеком, на чьем "бумере" я иногда катаюсь... Сразу скажу: единственное, что в наших с ним отношениях серьезно - это бизнес... Вторая компания продает китайские лифчики и трусы.

Конго засмеялся.

– Не смейся. Тачки выбрала я. А трусы, так сказать, выбрали меня сами. Отец нашел мне эту компанию. Я хотела что-нибудь... гм... что-то другое. Подумала: ну, до салона или бутика мне остался один маленький шаг... Но согласилась - вариант был хороший, отец предлагает только то, в чем уверен. Обе компании сделаны на деньги, которые я заняла у отца. И я хочу вернуть их как можно скорее...
– она сделала паузу и Конго подумал, что следующие слова будут о том, что ей достаточно важно, - от этого зависит его ко мне серьезное отношение. А я им дорожу... Так что с деньгами у меня сейчас не слишком свободно... Свое имя я тоже не выбирала. Зато я выбрала ник. Все, кроме официальных лиц, называют меня Ксанти. Это похоже на город в Греции и модель "Ситроена", но только похоже. Оно не означает ничего, кроме меня. Тебя называть по имени?

Он задумался.

Ему нравилось его имя - одно из немногих самых старых русских имен, которые существуют сегодня в России. Но он прожил с этим именем всю свою прежнюю жизнь. А сейчас он хотел подвести под этой жизнью черту. Он не тот, кем считал себя столько лет. Он не собирается отдавать себя-настоящего, который сам решает, как ему жить. И свое настоящее имя он тоже даст себе сам.

– Во всяких интернетных разговорах, - сказал он, - я известен как "Конго". Никто из тех, кто знаком со мной лично, этого не знает. Но это имя нравится мне больше официального.

– Оно что-то означает?
– спросила Ксанти серьезно.

– Да, - сказал Конго, - хотя это только довольно неясная ассоциация... Был такой польско-английский писатель - Джозеф Конрад...
– он посмотрел на Ксанти; она кивнула, - у него есть книга о том, как белый торговец приехал в Центральную Африку, чтобы выменивать на всякие безделушки слоновую кость у диких племен. Но потом безделушки кончились, а кость - еще нет. Тогда этот торговец стал лидером каких-то местных, и начал войну за то, что не мог выменять. Он нашел что-то в этом месте и в самом себе и оказалось, что все совсем не так, как он думал. Оно ему понравилось, это место. Странное, жутковатое место, где можно узнать много нового о себе... Конрад не написал точно, где это происходило. Но можно догадаться, что этот человек плыл от побережья в джунгли по реке Конго.

Несколько секунд оба молчали.

Потом Ксанти сказала:

– Хорошо, Конго... - кивнула, и пошла в душ.

Было по-прежнему пасмурно, но снег перестал.

Когда Конго засовывал чехол с лыжами в "Дефендер", то обратил внимание на его вес - вчера ему было не до того.

– Тяжелые...

Ксанти усмехнулась:

– Не самые, потому что узкие и короткие. Это лыжи для обработанной трассы. На таких, только еще потяжелее, ездят спортсмены на соревнованиях. Еще есть лыжи для необработанных склонов, они длиннее и шире, и потому еще тяжелее. Мне нравится ездить динамично и точно, а для этого нужна гладкая обработанная трасса. По необработанному склону тоже иногда прикольно ездить. Я легкая, мне не очень-то нужны для этого широкие лыжи... А в паудер я не лезу, потому что не люблю, когда снежная пыль попадает под одежду. И лыжи в нем управляются плохо. Мне нравится, когда все, что быстро едет, еще и точно управляется.

– Паудер?

– Сухой свежевыпавший снег. Лыжи в нем плывут как катер на подводных крыльях. Знаешь, почему такой катер держится на воде?

– Ну да.

– Снег может работать, как вода. Говорят, это довольно забавно. Но кроме снежной пыли и не лучшей управляемости, этот паудер еще надо найти. И обычно это будет неблизко к отелям, потому что то, что близко, быстро раскатывают. Если нравится гладкая обработанная трасса, куда проще живется...

Ночью дорогу расчистили, и "Опель" мог ехать самостоятельно.

Они обменялись телефонами, договорились, что Ксанти не будет спешить, и тронулись.

Конго сказал ей оба свои номера.

Впервые в жизни - еще ни одна леди не знала его корпоративного, никогда не отключаемого телефона.

Льда не было, и ехалось Конго легко. Машин было мало. Дорога прошла через городок, потом снова стала забирать вверх и так - то вверх, то вниз - они ехали около часа. Потом Ксанти свернула на боковую дорогу.

Дорога, неспеша поднимаясь, вскоре привела их в лес, где преобладали елки, а под елками лежал снег. Машины почти исчезли.

Вскоре лес расступился, и они оказались на ровной широкой площадке. Небольшое двухэтажное здание напоминало отель. Штук тридцать - сорок машин стояло перед ним. Вокруг поднимались невысокие, покрытые лесом округлые горы. Над склоном ближайшей из них от сооружения, похожего на вагон на опорах, вверх тянулись два троса. Тросы опирались на мачты, как линии электропередач. Под тросами двигались сдвоенные кресла.

Ксанти заехала на стоянку, остановилась и вылезла из машины, оглядываясь.