Потом Крис сказал:

– Хорошо, Игорь, удачи вам.

Конго успела прийти в голову одна полезная мысль:

– У вас ведь нет лопаты в машине?

– Нет.

– Я вам сейчас принесу. Без нее нельзя ехать.

Он выбрался из машины, вытащил из салона лопату.

Крис шел навстречу.

– Спасибо...

Несколько секунд они стояли друг перед другом. За спиной Криса фары его машины создавали сплошной ореол из сияющего летящего снега и Конго не видел его лица, но ему казалось, что Крис хотел что-то сказать, но все медлил и медлил.

Потом сказал:

– Постарайтесь дойти.

Конго кивнул:

– Постараюсь... Удачи вам.

– Спасибо. Вам тоже...

Конго пожал протянутую Крисом руку и вдруг подумал, что знает, отчего Крис медлил - он хотел сказать другое, но постеснялся. Он хотел сказать: постарайтесь сделать так, чтобы та, которую вы так хотите получить, не пожалела, что выбрала вас. В ином случае Конго счел бы это дерзостью: с какой стати этот человек напоминает ему о его обязанностях? Но он, кажется, целую вечность думал о том, что могло быть у Ксанти с этим Крисом; похоже, речь шла о серьезных вещах. И вот сейчас Крис отказывался от этого, и передавал это ему, Конго, и имел право требовать, чтобы Конго дошел.

Интересно - подумал он тут же - Крис заметил, что они с ним похожи? И еще подумал: предки Криса много столетий были сильнее его, Конго, предков. А сейчас стало наоборот. Как все-таки чувствуется, что они выросли в разных мирах! Крис привык дорожить тем, что имеет; привык что-то беречь и избегать риска. Конго ничем никогда серьезно не дорожил. Его главные ценности только ждали его в будущем. И это делало его сильнее тех, кому есть, что беречь. И наверное - как бы ни было это плохо с его же собственной точки зрения - он не дорожил сейчас даже Ксанти. Просто Ксанти. Ради Своей Ксанти он готов был на все. Он смотрел на не-свое, как голодный волк ледяной январской ночью может смотреть на деревню, где надо зарезать барана, а иначе подохнешь - да мешают собаки. Крис жил все-таки среди людей; для него граница между своим и всем остальным не была границей между волком и собакой. А вот Ксанти была оттуда, из той самой ледяной ночи за деревней. Ей повезло больше, чем Волку Конго: у нее было мясо, и всякие игрушки, и нормальная семья, и опыт того, что в мире есть счастье. Но январскую ночь она знала. И наверное, где-то очень глубоко в подсознании она не могла принимать всерьез тех, кто пришел не оттуда. Она готова была простить Конго то, что он предпочел ей Свою Ксанти. А вот отказа от желаемого - хоть бы и ради нее - она бы ему не простила.

"Ауди" тронулся, и очень быстро исчез среди снега. Еще недолгое время был виден свет его фар, но потом исчез и он.

Конго позвонил Ксанти. Несколько минут номер был занят - может, она говорила с Крисом?

Наконец, он дозвонился.

– Я приехал.

– Ограждение видишь?

– Вижу.

– Поставь машину вплотную к нему. Если кто поедет, то будет разъезжаться с ней с безопасной стороны. Только очень осторожно, за ограждением крутой склон!

Конго поставил; это было довольно легко.

– Готово.

– Хорошо... Записка под лобовое стекло, на английском: Игорь Иванов, гражданство, место жительства, твой телефон, телефоны родственников, вышел к отелю такому-то в такое-то время...

Конго написал записку и пристроил ее под лобовое стекло. После слов "сообщить информацию обо мне следующим лицам" он написал телефон Ксанти а потом - домашний телефон и мобильник маман.

– Готово.

– Скажи координаты места, где стоит машина.

Конго сказал координаты; потом засунул навигатор в карман.

– Лопата в машине?

– Нет. Я отдал ее Крису.

– Правильно. Очки...

– В кармане.

– Шапка...

– На мне.

– Перчатки...

– В кармане.

– Фонарь...

– На коленях.

– Надень на шею.

– Надел.

– Лавинный датчик...

– В кармане.

– Зеленая лампочка на нем...

Конго полез в карман.

– Светится.

– Карман застегнут?

Конго застегнул карман.

– Да.

– Второй телефон...

– В кармане.

– Карман застегнут?

– Да.

– Навигатор...

– В кармане.

– Застегнут?

– Да.

– Ключи от машины...

– В замке зажигания.

– Положи на водительское сиденье. Проследи, чтобы был выключен свет.

– Выключил.

– Все, выходи. Не отключайся. Когда пойдешь по дороге, я буду рассказывать что делать, если окажешься в лавине.

– Хорошо.

– Выходишь?

– Да.

Конго вылез, захлопнул дверцу и пошел по колее вверх.

– Я на дороге, и готов слушать...

Крис смотрел на дорогу, но мысли его были далеко. Он мог думать только об одном - о том, что Конго ушел наверх.

"Речь идет о моей жизни"...

Что жизненно важного могло быть у этого человека в отеле, где он оказался совершенно случайно? Неужели он действительно ушел только потому, что там осталась Ксанти? Мог он увидеть в ней что-то такое, что показалось ему ценностью, соизмеримой с жизнью?

И тут же подумал: да, мог. И не только из-за внезапной влюбленности. Просто по здравому смыслу. Без подходящей женщины нет нормальной жизни. Подходящей не на вечер и не на год, а вообще, навсегда. Он, Крис, счет потерял своим подружкам. А много среди них было подходящих навсегда? Те, что могут быть частью дома, имиджа, своего довольно узкого круга - такие бывали. Но к таким привыкаешь, и скоро - совсем скоро!
– перестаешь думать, есть они или нет. Они говорят одно и то же. У них одинаковые смартфоны. Впрочем, они меняются иногда: сегодня одна блондинка, другая шатенка, а завтра одна брюнетка, другая рыжая, а послезавтра одна рыжая, другая снова шатенка. И если их достаточно много, у вас всегда будет полный комплект мастей. Или одна интересуется Коэльо, а вторая Уэльбеком. А потом, смотришь - первая открыла для себя Уэльбека, а вторая - Коэльо... И получается, что каждая ваша подружка меняется, а в сумме не меняется ничего. Как бы она ни менялась - такая у вас уже была, есть и много раз будет.