А внутри я чуть ли не молился, чтобы она мне не отказала.

Она называла цифры, и комбинация легко падала в извилины моего мозга. Всё просто, кроме кода оператора три восьмёрки, две шестёрки, а между ними пять и девять.

– - Я тебе сразу-сразу позвоню, -- пообещал я.
– - Как смена закончится.

– - Ты думаешь, она закончится?
– - теперь Машутка удивилась ещё сильнее, а потом вдруг как-то успокоилась.
– - Ах, да... Ты же сам сказал, что недавно приехал.

– - Конечно, закончится, -- с непреклонной уверенностью сказал я.
– - Правда, ждать ещё долго. Но если считать в днях, то почти пустяк.

Она не ответила. Она словно и не слушала меня сейчас. Она выглядела так, будто живёт в одном-единственном дне, который никогда не кончается.

– - А когда твоей смене финиш?
– - спросил я, чтобы не молчать.

– - Нескоро, -- улыбнулась Машуня, но я видел, что улыбка выдалась кривой.
– - Ворота заперты крепко. Провода натянуты туго. Мы уедем. Мы уплывём. Или улетим. Но не сейчас. Однажды. При голубой Луне.

– - Никогда не видел, чтобы Луна была голубой, -- пожал плечами я.
– - Разве что песня есть такая.

Теперь Машенция рассмеялась. Заливисто. Уже по-настоящему. Мне удалось её сильно развеселить. И снова будто звенели волшебные колокольчики, от звука которых внутри сладко, колко и холодно.

– - Это просто поговорка, -- внезапно посерьезнев, сказала она.
– - Не знаком с выражением "Once in a Blue Moon"?

Я просто замотал головой, подтверждая, что мы вторглись на территорию неизвестной мне темы.

– - В русском языке о том же самом говорят "После дождичка в четверг".

– - Но сегодня четверг!
– - вдруг вспомнил я.
– - И сегодня был дождь! Вот как раз сейчас и есть то самое "После дождичка в четверг".

– - Поэтому я здесь, -- кивнула Машуня.
– - Но сегодня нет голубой луны. Сегодня ворота закроются. Сегодня провод не оборвёшь.

Она словно подлавливала меня на чём-то. Словно я уже что-то знаю важное. Такое, что её слова сразу наполнились смыслом.

Но я ничего не понимал.

Однако это ни грамма не портило впечатления от встречи с ней. Девочки-загадки невероятно притягательны. Хотелось, чтобы и я предстал перед ней эдаким кладезем мрачных тайн. Впрочем, я ведь тоже жил в странном лагере. И в нём тоже происходили неведомые дела. Дела, не поддающиеся объяснению. Маша вела себя так, будто знала обо всех этих делах всё, что только можно. И будто думала, что моя осведомлённость не меньше.

Мне бы спросить. Но кладезь тайн не задаёт идиотские вопросы. Впрочем, уже тогда кладезь тайн подозревает, что никаких тайн в нём не имеется. Но жаждет, чтобы девочка-загадка это не раскусила.

Может, мы говорили о чём-то ещё. О милых пустяках, которые потом и не вспомнить. Потому что важны не слова. Важно ощущение от встречи. Чувство, как к другому человеку тебя привязывают нити. Сначала нити, но тебе хочется, чтобы они обернулись цепочкой, которую не в силах оборвать никто на всём белом свете. Правда, потом понимаешь, что никакой цепочки нет. Когда видишь, что Маша уже в отдалении.

– - Мне пора, -- последние её слова того чарующего дня.

Она уходила, ускользала, уплывала.

– - Я приду сюда завтра!
– - суматошно вырвалось изо рта.
– - В это же время.

Она даже не повернулась. Не замедлила шаг. Она отдалялась, и между нами вырастала прозрачная невидимая стена, поглотившая мой выкрик. А я чувствовал себя так, будто провожаю большой корабль, на котором уплывает в неведомые дали кто-то, очень для меня значимый. Или стою на перроне, с которого вот-вот отчалит поезд, из которого уже вышли все провожающие.

Миг, и светлая фигурка затерялась в лесных тенях.

Стоило броситься за ней?

Если так, почему она не позвала её проводить?

Быть может, мне запрещено знать, где её лагерь?

Но я ведь узнаю!

Быть такого не может, чтобы я да не узнал.

Я шёл обратно, не разбирая дороги. Я не боялся заблудиться. Мне было всё равно. Попутно я отмечал ориентиры, которые могут пригодиться завтра. Когда я вернусь к озеру. Когда на мостик вернётся та, кто сейчас уходит всё дальше и дальше.

"Ван вэй тикет", -- вспомнилось. И подумалось, что сейчас билет в один конец не в моих руках.

Тоненькая нить, связующая меня со Счастьем, истончается всё сильнее, превращаясь в паутинку, готовую оборваться.

"Мы ведь даже не коснулись друг друга, -- с удивлением подумал я.
– - Ни разу".

Глава 8

У моста на следующий вечер