"Или не находят, -- подумалось мне.
– - Просто кому-то покупают билет в утилизационный лагерь. И, оказавшись там, он уже ничего не сможет изменить".

Новости водителю надоели, и он переключился на музыку. Включился ударник, запульсировал ритм-компьютер. И где-то среди ударов и пульсаций пробудились переливы щемяще грустной мелодии, которую подхватил голос с печальными нотками.

It's just that if I try

Never give it up

If I try

Holding on to you

Won't you tell me not to worry

If I try

Never give it up

If I try

Would I lie to you?

Нельзя сказать, что из меня вышел бы классный переводчик. Но в тот вечер всё воспринималось очень остро и отчётливо, поэтому я не только понимал каждое слово, но и проживал его. Мне казалось, неведомые силы специально выбрали песню. Зловещая "One Way Ticket" осталась позади. Теперь уже навсегда. И то, что я снова ехал в лагерь с тем же страшным названием, ничего особенного не значило. Меня словно впустили на следующий этап, где звучали совершенно другие песни. "Всего лишь если я попробую" сразу соединялось "Я никогда не сдамся". А дальше перед глазами вставала рыжая звезда, и звучало "Скажи мне, чтоб я не волновался". И снова повторялось "Если я попробую, я никогда не сдамся". И в конце нежно и надрывно, но как-то очень уверенно ставилась финальная точка "Если я попробую, стал бы лгать тебе?"

И я снова видел в тёмном небе ласковую, отчаянно-рыжую звёздочку.

Я ведь уже пробую. Без всяких "если". Я меняю всё прямо сейчас. Меняю что-то важное для себя и для всего мира в целом. Песня затихала, но я ещё различал слова и даже складывал их в предложения, хотя уже терял смысл, не умея переводить, да и не желая никакого перевода.

Outside-mapping the stars

Diamond girls are playing cheap guitars

Мне нравилось выражение "Diamond girls". И сердце нежно трепетало от слова "stars". Я смотрел за оконное стекло на ещё светлое небо, где проклёвывались искорки первых звёзд, и выискивал среди них рыжую.

Незаметно я уснул и словно провалился сквозь оконное стекло прямо в тёмные небеса. Звёзды мягкими пушистыми шариками мерцали рядом. Протяни руку и дотронешься. Но я отчего-то побаивался случайным прикосновением нанести вред звезде. Сбросить её на землю. Где-то внизу тянулись бриллиантовые дороги, на которых никого не видать. Сбоку сверкали алмазные мосты, но непонятно, какие берега они соединяли. Средь прозрачных опор слышались голоса дочерей воздуха, которые звали меня к себе. И было в этом мире хорошо и привольно.

Кто-то осторожно встряхнул плечо. Разлепив глаза, я увидел склонившегося водителя. Автобус стоял. Это означало, что мы прибыли в точку, где синий дорожный указатель обозначал расстояние до города в двести восемьдесят километров.

Хорошо, что в пункт назначения я прибыл ранним утром. Представив, как вхожу в опустевший лагерь впотьмах, я покрылся холодными мурашками. А теперь небо стремительно светлело, хотя до восхода было ещё не близко. Я печально улыбнулся, опознав кусты, где когда-то прятался страшила -- копия Яг-Морта, призывник леса из прошлых утилизаций. Сейчас кусты пустовали.

Теперь я бы не испугался того страшилы.

И я смело свернул на лесную дорогу -- единственный путь, который стоило пройти до конца.

Я вдруг понял, что мало верил в свои силы. Но ведь все, кто оказывался со мной рядом, были слабее. Он и Она, кого я недавно звал родителями, оказались слабее. Почуяв мою силу и не зная, как с ней справиться, передали меня тем, кто справиться мог: команде утилизации. Но и те оказались слабаками. Смена закончилась, а я продолжал жить. И не в их силах теперь что-то изменить. Ни Сан Саныч, ни Ефим Палыч не смогли со мной справиться. Они тоже не были воинами. Они выжидали, что всё закончится само собой. А оно не закончилось. И здесь я оказался сильнее. Там, в автобусе, я боялся Большого Башки. Он мог легко забороть меня. Но тоже не стал связываться. Он был сильным, но выбрал неправильный вариант: броситься в последний бой. А надо было отступить со мной в город. Пусть ему бы тоже не обрадовались. Зато сейчас мы бы сражались вместе. И Лёнька... Яг-Морт выбрал его, не меня. Но ведь он тоже сдался. Тоже принял участь лесного духа. Я понимал, что Лёньке так было легче. Что чем-то ему тот выбор казался правильным. Но для меня мой друг словно оставил какой-то важный пост. Ведь не пойди он за ворота с лесными людьми, сейчас ехали бы мы в "Ван Вэй Тикет" вдвоём. А так я шёл биться в полном одиночестве.

И всё же зачем мне при таком раскладе бояться того, кто за воротами? Того, кто обеспечивает "Ван Вэй Тикет" быстро заканчивающимися сменами? Того, кто смотрит за лагерем? Меня охватило странное радостное возбуждение. Я-то считал взрослых сильными, а оказалось, что ошибался. Но, может, нет силы и в том, кто прячется в искривлённой реальности?

Мне дико, отчаянно захотелось проверить это. И если я проверю, то лагерь закроется. Не будет силы, обеспечивающей его существование. И Сан Санычи с Виталь Андреичами окажутся не у дел.

Чувство оглушающей уверенности переполняло меня. Лесной дух протянется тенью сквозь пламя, которое я разожгу. И путеводная звезда рыжего цвета проведёт меня по призрачному мосту. Последнему мосту, который закроет путь в наш мир и мне, и тому, чьё имя называть не хотелось.

А, собственно говоря, почему?

Ничьё имя не сильнее меня в эти минуты. И даже то, что звучало "Яг-Морт".

Путь Яг-Морт не меня избрал для встречи. Сейчас это значило ничтожно мало. Я избираю его для встречи с собой. Я назначаю себя Избранным! Кто против?