Гёт еще несколько секунд изучал начертанную крестьянином схему, пока, наконец, не бросил это неблагодарное занятие - рисовать старик не умел совершенно, а карт, похоже, и вовсе никогда не видел.

– Хорошо. Будем надеяться, что там остался хоть кто-то, и проблем с проводником не будет.

– Виверна не такая прожорливая, господин. Наверняка кто-то, да останется. Пойду я?

– Иди уж, дед.
– Сказал Кельт, приподнявшись с травы.
– Добрые они, однако. «Кто-то, да останется», да?

– И не говори.
– Каэл закинул сумки на круп своего коня и запрыгнул в седло.
– Такова человеческая природа - заботится только о себе. И чем дольше я живу, тем больше в том убеждаюсь.

– Тебе и двух десятков нет, а уже философствуешь. Лучше оставь это нам, побитым жизнью старикам...

– Побитый жизнью старик, прекращай дурачится.
– Произнес Гёт чуть улыбнувшись.
– Лучше расскажи, что вызнал о деревушке этой, да о виверне.

– Деревня как деревня. Глушь, тридцать дворов, возделывают поля да держат скот. Единственное, что отличает Новые Черемушки от сотен таких же сёл - виверна.
– Кельт оседлал своего скакуна и потрепал его по холке, сняв с морды уже опустевший мешочек с зерном. Конь фыркнул.
– Ну, маленький, позже морковку дам.

Спутники выехали на дорогу и Кельт, поравнявшись с товарищами, продолжил рассказ.

– Виверна, если верить описанию, громовая - может пару раз ударить молнией, и, собственно, всё. Она хоть и сильная неимоверно, но на земле представляет из себя легкую мишень. Гёт подморозит ей крылья - и благодарность деревенских вкупе с органами на три сотни золотом у нас в кармане.

– Шкура прочная?
– Поинтересовался Каэл,

– Ни капли. В виверне почти нет магии, в отличии от драконов. Оттого и весит она мало, кости имеет хрупкие, а шкуру - тонкую. Я уже говорил, что десяток простых солдат такую способен убить, не потеряв при этом ни единого человека?

– Говорил...

– Господа!
– Донесшийся откуда-то сзади крик заставил всех обернуться.
– Господа! Обождите!

– Чего орешь? Вроде всё решили уже, или нет?
– Поинтересовался Кельт у подъехавшего верхом на старой кобыле отчего-то помятого мужичка, которого деревенские использовали в качестве парламентера.

– Проводником вашим буду, господин! Я те скалы как свои пять пальцев знаю!
– Сказал он и, словно в доказательство своих слов, растопырил ладонь. Одного пальца, безымянного, не было.
– Со мной точно не заплутаете!

Каэлу отчего-то стало не по себе...

– Муар'шаттогх, чары, наложенные на одного из владык эльфов, развеяны.
– Высокая, стройная девушка в обтягивающем белоснежном комбинезоне стояла на одном колене перед своим повелителем. Её рыжие, подобные свирепому пламени волосы каскадом ниспадали на изящные плечи, подчёркивая пронзительно-зеленый цвет глаз этой прекрасной представительницы Тёмного народа.

– И чья в том вина, Аэлинна?
– Шепот Муар'шаттогха проникал, казалось, в самые глубокие уголки сознания и подчинял его, заставлял беспрекословно выполнять его волю.
– Расскажи мне все, без утайки.

– Палата Чародеев, Муар'шаттогх. Они недооценили бывшего правителя этого народа.
– Произнесла девушка полушепотом, не смея оторвать глаз от мраморного пола.
– Он не поддался чарам и смог оградить от их влияния старейшину, с которым встретился.

– Бывший правитель? Что за чушь!
– Муар'шаттогх зашипел, едва не срываясь на крик.
– Правитель не может быть бывшим! Он либо правит, либо гниет в земле!

– Впервые за тысячелетия их король не погиб, а отстранился от правления. Муар'шаттогх. Прежде они никогда не уступали трон и сражались с нами до конца.
– Произнесла девушка, сжавшись от сковавшего её ужаса - она испугалась собственной смелости.

– Аэлинна... Ты все так же желаешь исследовать этих ничтожеств? Зачем тебе это?
– Девушка вздрогнула, когда Муар'шаттогх в одно мгновение оказался рядом.
– Я могу отстранить тебя от этого. Ты достаточно настрадалась, Аэлинна.

– Нет, Муар'шаттогх. Пока во мне жива память о сестре, я буду исследовать и эльфов, и людей, какими бы ничтожными они ни были. Мною движет желание узнать, что же влекло её к этим... существам.

– На то твоя воля, достойнейшая дочь нашего народа, Аэлинна Шек'мастар. Подними голову.
– Девушка оторвала взгляд от пола и посмотрела на повелителя Тёмного народа, теперь уже восседающего на парящем в воздухе троне. Муар'шаттогх более не выглядел пугающе - доспехи цвета ночи сейчас отчего-то сменили цвет на белый, такой же, как у самой Аэлинны, а устрашающего вида рога, венчающие шлем, пропали бесследно. Исчезла и давящая на сознание аура, всегда окружающая Муар'шаттогха.
– Донеси до Палаты Чародеев мое недовольство. И не забудь упомянуть, что в следующий раз им об этом сообщат уже на Пике Смерти.

– Да, Муар'шаттогх.

Девушка встала на ноги и, поклонившись, покинула тронную залу. Муар'шаттогх еще несколько минут смотрел на закрывшиеся за ней двери, после чего встал с трона, подошёл к ничем не выделяющейся стене и на мгновение замер. В ту же секунду на каменной поверхности одна за одной начали вспыхивать и тухнуть сотни, тысячи соединенных тончайшими линиями звезд, вместе образующих воистину огромную спираль.

– Тысяча сто сорок семь миров. Творец. Когда же ты покажешься своим детям...?
– Произнес Муар'шаттогх, задержав взгляд на пока еще мерцающей точке.