Профессор похлопал друга по плечу, попутно второй рукой обшарив его карманы на наличие еще какой-нибудь заначки и прислушиваясь к звукам борьбы в гостиной.

— Чтоб завтра же пошел в банк и разобрался со своей корпорацией, понял? — Эрик слегка пожал другу горло и зло протопал в свою комнату, по пути вытащив из голодной кучи Пьетро, пока того не задавили.

— Ссспасибо, пппка…

Три недели спустя.

— Ну, что ж! Все не так плохо, как могло бы быть! Жить обычными людьми тоже ничего, оказывается. Да.

Чарльз окинул бодрым взглядом унылую толпу детей в спальниках. В связи с экономией света и тепла жили и учились они в двух гостиных на первом этаже, питались пустой овсянкой на завтрак, обед и ужин, мылись в одной ванной по очереди и с нетерпением ждали возвращения Эрика из магазина после работы.

Эрик с работы возвращаться не спешил, поэтому каждый раз приходил все позднее и позднее. В какой-то момент Чарльз начал подозревать, что этот прохвост где-то под воротами школы сначала подъедает то, что купил, а потом сытый приходит домой. В связи с чем по дороге от магазина к дому был выставлен патруль из учеников, дабы Эрик не смог слямзить что-нибудь из общака.

— Общак?! Ничего, что я покупаю эти продукты на свои кровью и потом заработанные деньги?!

— Не будь таким жлобом, Эрик! Бог велел делиться! Вот и дай сюда этот пакет!

— Он же еврей, Чарльз… Дай я поделю!

Приходилось уступать дележку Рейвен, чтобы не подавать детям плохой пример. Хотя пакет отдавал Чарльз с таким лицом, будто сестра отрывала у него руку…

Эрик злорадствовал, глядя на него из своего угла у камина. Он выбил себе это теплое местечко и право первым принимать ванну, как единственный кормилец «этого стада».

Правда, вскоре Эрик стал приходить злой и голодный и с пустым пакетом. Ученики из патруля тоже были не лыком шиты и быстро просекли, что, если переделить добычу до входа в школу, можно получить даже шматок ливерной колбасы, гамбургер, сырые котлетки и пи*дюлей от злого Леншерра. Но пи*дюли не могли испортить сытого удовольствия от съеденного в одиночку батона колбасы или погрызенного хлеба.

— Чарльз! Если ты не усмиришь своих проклятых учеников, я их сам сожру! — пока Чарльз забинтовывал укушенную руку друга, тот зло размахивал прогрызенным пакетом. — Я отказываюсь ходить в магазин за продуктами один! Завтра идешь со мной!

— Они всего лишь дети, Эрик! Ты не можешь справиться с малышней? — Чарльз посмотрел на спящих в спальниках сытых детей и умилился.

Глаза Эрика горели адским пламенем от злости (и немного — от адского голода).

— Вот завтра и посмотришь!

— Твою мать, что ты набрал?!

Эрик схватил тележку и повыкидывал из нее на пол чипсы, булки, печенье и два огромных торта. Пять бутылок виски он выложил с особой осторожностью и огромным сожалением в глазах. Чарльз выглядел разгневанным, вцепившись в упаковку замороженных королевских креветок.

— Это мои любимые, Эрик! Положи их на место! Я сварю из них суп!

— Они стоят больше, чем я заработал за неделю, кретин!

— Плевать! Все равно положи! Ну, Эрик!

Пакет был вырван из рук профессора и насильно положен обратно в морозилку. Оба мужчины раскраснелись и взмокли после продолжительной борьбы за продукты. Эрик заметил в тележке жвачку и тоже ее выкинул.

— С тобой бесполезно спорить! Ты думаешь только о себе! — Чарльз схватил с полки какую-то упаковку и чуть ли не ткнул ею в лицо Эрика: — Вот! Я возьму это для себя и съем, и ты меня не остановишь, ясно?! Пошли!

— Ладно, как скажешь, мистер Банкрот, — в голосе Эрика слышалась усмешка.

Чарльз обиженно дернул плечами, но ничего не сказал, гордо идя в сторону кассы, где сделал вид, что Эрик вообще не с ним.

— С вас доллар двадцать пять центов, — продавщица мило улыбнулась, и Чарльзу показалось, что она над ним смеется.

Он положил на стол одну купюру, глядя куда-то в угол, лишь бы Эрик не попадал в поле его зрения.

— С вас еще двадцать пять центов, сэр, — девушка снова улыбнулась, хлопая ресницами.

Проклятье… У Чарльза не было двадцати пяти центов, и, даже не глядя, он был уверен, что Эрик злорадно ухмыляется.

— Ммм, а у вас нет никаких скидок?

— Простите, сэр, — девушке, кажется, стало его жаль, и Чарльз почувствовал себя еще более оскорбленным.

Он скосил взгляд на Эрика, который делал вид, что не в курсе его проблем, и выжидающе постукивал пальцем по ручке тележки.

— Эрик.

Тишина.

— Эрик, будь добр. Отвлекись от разглядывания презервативов.