Рыжеволосый профессор стоял у окна, сунув руки в карманы синих брюк, и следил за входящими ледяным взглядом. Лицо его по обыкновению было высокомерно-презрительным и вся фигура выражала недовольство. Вот он посмотрел на наручные часы, нахмурился - и словно в ответ на движение его бровей заорали камены, оглашая начало пары, захлопнулись двери аудитории - и на них появились цифры, начавшие обратный отсчет времени экзамена.

– Как вы знаете, мы пишем тест, потом отвечаем на мои вопросы, - проговорил Тротт, обводя взволнованных студентов тяжелым взглядом. В помещении стояла звенящая тишина.
– Тесты, - листы с заданиями вспорхнули со стола, начали опускаться перед первокурсниками, - совершенно разные, поэтому списывать бесполезно. Услышу хоть слово, удалю из аудитории. На первую часть экзамена дается час. Приступаем.

Шелест опускающихся листов прекратился. Спланировал один и перед Алиной, и она поспешно схватила его - от волнения в глазах все расплывалось. Засопела, приходя в себя, вчиталась в первые вопросы, быстро пробежала все - и радостно, почти торжествующе хмыкнула:

– Да!

И тут же ойкнула, зажала рот ладонью и с ужасом посмотрела на профессора. В аудитории не могло стать ещё тише - но стало. Студенты сжались, не поворачиваясь. А лорд Тротт холодно взглянул на ее ладонь, ей в глаза - и унизительно было оттого, что прекрасно он понимал, как она его боится, - обвел взглядом затихших первокурсников, раздраженно стукнул ручкой по столу и снова начал что-то писать в своем блокноте.

О, как она разозлилась! И от злости этой ей полегчало, и стало мерзко, и захотелось прокричать все накипевшее ему в лицо. Ну как же это? Как можно так обращаться с людьми, что тебя боятся до визга и паники? Разве ему это может быть приятно?

Она сопела и яростно отмечала правильные ответы, почти не думая над вопросами, и через некоторое время полностью увлеклась тестом, забыв и о профессоре, и о своей злости. Прошел первый десяток минут, полчаса… принцесса недовольно ежилась - в аудитории явно холодало. Но Алина этого не замечала. Рука еще выводила ответы, а сознание уже погружалось в странный транс. Внутри за какое-то мгновение разлилось холодное тянущее ощущение, кожу стало покалывать, а она все писала и писала, не замечая ничего вокруг. Пока не стало слишком поздно.

Профессор Тротт покрутил запястьем - его еще покалывало от недавней дружной вибрации сигнальных нитей Вики и Мартина. Правда, длилась она какие-то мгновения, почти сразу после того, как началась пара, а затем нити снова пришли в состояние покоя. Он на всякий случай периодически касался их - но нет, никакой опасности больше не ощущалось, все были живы. Сказав себе, что обязательно свяжется с друзьями после экзамена, он переключил внимание на аудиторию.

Студенты шуршали ручками, не поднимая глаз, и Макс, убедившись, что никто не оказался достаточно глуп, чтобы списывать, достал свои записи по текущим проектам, начал набрасывать формулу усиления настойки для ночного зрения.

Час, отведенный на тестовое задание, почти закончился, когда в висках резко запульсировала кровь, и Тротт отчетливо почувствовал давление темной сущности. Глубоко вздохнул, переживая краткое головокружение, и сжал зубы, потому что запел, зашептал внутри дикий голод - как вчера, когда Саня испытывал его, - и подернулся воздух вокруг студентов белесым сиянием, и сразу ощутимо стало, какое количество энергии течет по старым стенам университета и сосредотачивается в его основании, под ногами.

Макс пережил этот приступ, выровнял дыхание, закрыв глаза. Похожее уже случалось, когда темные во главе с Чернышом пытались открыть проход в нижний мир - и потом, когда начали появляться устойчивые цветки-порталы. С этим он умел уже справляться. Усилил щиты. И только решил, что все закончилось, как голод рванулся изнутри с такой дикой силой, что он почти потерял сознание. Сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, выдохнул, приходя в себя, открывая глаза, и вздрогнул.

Студенты обмякали, с глухим стуком один за другим валились лбами на столы, свешивались со стульев, соскальзывали на пол. А в аудитории истошно пиликала сигналка, и с каждой секундой становилось все холоднее.

Неужели все-таки выпил? Но как? Ничего не почувствовав?

Сверху раздалось тонкое восклицание - и он поднял голову. И замер.

За столом, недоверчиво оглядывая засыпающих однокурсников, сидела Богуславская. Аура вокруг нее пылала яркой тьмой, знакомой, родной тьмой - и именно к ней, не к нему, текла дымка энергии ее однокурсников и разноцветные струи стихий со стен аудитории. Принцесса явно видела их - коснулась одной, прерывисто вздохнула, перевела на Макса сияющие ядовитой зеленью глаза и с ужасом, жалобно прошептала:

– Профессор… профессор Тротт… что же со мной происходит?

Тротт пришел в себя, рванулся к ней из-за стола, создавая обратный щит - а ее вдруг затрясло, бросило на пол, и Алина застонала, корчась на верхней ступеньке, обхватывая себя руками. Аура ее будто взбесилась, полыхая то тьмой, то огнем - они сплетались, вгрызались друг в друга, и все сильнее и сильнее тянулись к ней потоки энергии.

– Помогите… - простонала она со слезами, поворачиваясь к нему с каким-то детским отчаянным доверием… - помо… ааааааааааааа!