Улыбчивая секретарша с блокнотиком в руках тут же нарисовалась на пороге.

— Нам с Виталием, — главврач внимательно взглянула на своего посетителя…

— Викторовичем, — подсказал он ей — сказывались тренинги с Людмилой Ивановной.

— Нам с Виталием Викторовичем сделай по чашке кофе…

— Сахар? Сливки? — спросила Ирина.

— Нет, черный, — помахала руками главврач, отказываясь от всего, — и покрепче. И заявку на униформу подготовь. Включи в нее всех врачей и медсестер. Не забудь сгруппировать по размерам.

— А обслуживающий персонал? — Виталик выжидательно выгнул брови. Он прекрасно помнил, как демонстрировал хозяйке кабинета одежду, предназначенную для уборщиков.

Дама виновато улыбнулась, ласково прикоснулась к его руке и томно произнесла: — Виталий… Викторович, вам придется заехать еще раз ко мне в любое удобное для вас время, чтобы согласовать и эту заявку.

«Да-а-а, дела, — протянул про себя Виталик. Он чуть не запустил руку в волосы и не растрепал свою тщательно уложенную прическу. — Надо придумать, как выпутаться из этой ситуации. Впрочем, можно и не выпутываться. Пусть идет, как идется. Не получится с мадам Печкиной, авось срастется с госпожой… А, может, с ней в клубешник завалиться?»

Он не запомнил, ни как звали хозяйку кабинета, ни ее фамилию, когда, держа в руках коробку с образцами, открывал задом дверь. А зря… Ирина тоже ни как не обращалась к своей начальнице. Но он же не мог предвидеть такой ситуации.

Еще и перед Танечкой придется оправдываться, что так долго делал у главврача. И спасти его могла только заявка, которую подготовила бы Ирочка, пока он тут распивал кофе.

Но на удивление напиток оказался отменным — секретарша была весьма искусна в приготовлении кофе. После ее ухода главврач с таинственным видом извлекла из ящика своего стола бутылку с коньяком и, не спрашивая согласия, влила пару чайных ложен не только себе, но и Виталику в чашку. Протестовать бесполезно — от такого количества алкоголя, хоть и крепкого, он бы не опьянел, а так женщине радости добавил. От общения с собой. Но вот с запахом теперь бороться придется однозначно. В больнице явно был буфет, где можно разжиться жвачкой или еще чем-то подобным — даже вида не выносил, как жуют другие, только поэтому в кармане у него никогда не было даже жалкой пластинки «Орбита».

Еще вы выкурить сигаретку…

Виталик похлопал себя по карманам, как бы намекая, что неплохо бы перекурить. И что с того, что больница? И кабинет главврача? Как будто врачи не люди.

Хозяйка кабинета на его выразительные жесты прореагировала мгновенно — она распахнула настежь окно, а перед Виталиком выставила хрустальную пепельницу. Он ей был за это весьма благодарен… Надо запомнить. Вот только зимой такой фокус не прошел бы, наверное… Холодновато… Для зимы следовало придумать что-то другое. Хотя неизвестно, на что бы пошла женщина, чтобы полностью завладеть внимаем понравившегося ей мужчины.

В кабинет вошла Ирина и помахала своей изящной ручкой перед лицом.

— Ну-ну, — цыкнула на нее главврач, — не так много мы и накурили.

Та ничего не ответила и только молча положила на подпись перед ней заполненную заявку…

Танечка терпеливо дожидалась Виталика возле дверей травмопункта. Впрочем, она никуда бы и не смогла уйти — у нее оказались порваны связки, и ей наложили гипс, а на одной ноге далеко не упрыгаешь.

— Гипс носить месяц, ни днем меньше, — молодой хирург, решивший, что случайный Танечкин знакомый никак не меньше, чем ее муж, выдал Виталику пачку бумаг для поликлиники, куда она должна явиться завтра за больничным листом, а также рецепты на таблетки, если нога будет болеть.

Невзирая на протесты сидящей на кресле-каталки женщины, Виталик взгромоздил ей на колени злосчастную коробку с образцами, сунул в руки заявку, которую Ирина заботливо положила в пластиковую папочку, и повез ее к своей машине. Так доктор приказал сделать. Он вообще предлагал вызвать карету скорой помощи, чтобы доставить больную домой.

— Понесете ее на руках, запнетесь, упадете, сломаете барышне вторую ногу, — сказал хирург Виталику.

— Все, слушаю и повинуюсь, — поднял тот руки вверх, сдаваясь. — Так и быть, докачу больную, хотя своя ноша не тянет, до стоянки, где припаркован мой автомобиль, а потом верну вам кресло. Но скорую мы все же ждать не станем. Как-нибудь сами…

И тут перед Виталиком встал вопрос — куда вести Танечку? К ней домой или к себе? К себе, наверное, все же слишком нагло. Где жила госпожа Печкина, он, конечно, знал, но не мог этого показать.

— Куда? — спросил он обреченно, заводя Туарег.

— На работу, — всхлипнула за его спиной Танечка.

— Ну, так дело не пойдет?

Виталик повернулся к ней и, вынув из нагрудного кармана пиджака свой идеальной чистоты шелковый носовой платок, вытер слезы со щек и нос.

— На работу я вас не повезу, — сказал он строго. — Это даже не обсуждается. Только домой… Не стоит так расстраиваться, а плакать и подавно — полежите месяцок, отдохнете. Ничего страшного на работе без вас не случится.

— Такой хороший, а главное такой большой заказ, — снова всхлипнула Танечка. — А я…

Она выразительно посмотрела на свою загипсованную ногу.

— Ничего страшного, — повторил Виталик. — Справятся и без вас. Попросите мужа…

— Нет у меня никакого мужа, — перебила его Танечка. — Никого вообще у меня нет. Даже зама, которому я могла перепоручить дело. Недавно уволила, — в ее голосе появились железные нотки. Она теперь совершенно не напоминала ту милую размазню, которой была только что, даже плакать перестала, — а новым еще не обзавелась. У меня специфика работы и контингент.