— Зэ… Кто? — округлил глаза Виталик.

— А ты, как будто не знал, куда идешь? — фыркнула Зинаида. — Прямо из колонии к нам приходят на фабрику сотрудницы. Единственное, что они умеют делать хорошо после убивать, грабить, насиловать, так это шить. А я смотрящая за ними. Но это здесь, а за территорией фабрики они снова могут убивать, грабить насильничать. Отсюда и текучесть кадров — одни приходят из мест не столь отдаленных, другие назад возвращаются. Нормальных женщин совсем мало в цехе, да и их нормальными не назовешь. Кури, говорю, никому не скажу.

— Не буду, — неожиданно заартачился Виталик. — Запах по цеху разнесется. Я же потом своих баб не приструню.

— Как знаешь, — пожала плечами Зинаида, улыбнувшись и покачав головой: скажите, «своих баб» — так их еще никто не называл. — Я буду у себя, то есть в цехе, если что надо, подходи, спрашивай, не стесняйся.

— А за поставки кто у вас отвечает? — бросил он вслед уходящей женщине.

— Я и отвечаю, — она вернулась назад к нему. — Это ты про ткани и фурнитуру для заказа, который приволок?

Виталик кивнул. Ему так хотелось похвастаться перед Танечкой, что работа не стоит на месте, все идет своим чередом, пока она болеет.

— Уже все прикинула по метражу и снабженцам передала, — усмехнулась Зинаида. — Жди, к вечеру счета тебе приволокут. Только ты перед тем, как оплачивать их, мне сначала покажи, посмотрю, что они там поназаказывали. А то в прошлый раз нитки совсем гнилые пришли, пришлось всю партию со скандалом поставщику возвращать. Я проверю, у меня не забалуешь.

«Да уж», — улыбнулся Виталий женщине. С каждой минутой она ему нравилась все больше и больше…

Танечка собралась с раннего утра позвонить своей знакомой, чтобы та купила ей костыли и закинула при случае — за вечер и за ночь намучилась она на одной ноге прыгать.

В дверь позвонили.

— Чтоб вас всех… — возмутилась она очередной раз и поскакала на здоровой ноге в сторону входной двери, согнув в колене больную.

На пороге стояла невысокая пухлая женщина лет пятидесяти, не хватало только деревенского платочка на голове и бидончика в руках, чтобы принять ее за молочницу, торгующую по утрам возле стареньких «Жигулей» излишками натурального хозяйства.

— Вам кого? — удивилась Танечка. Она никого не вызывала.

— Видимо вас, Татьяна, — ответила женщина. — Меня Виталий попросил поухаживать за вами, пока вы в таком беспомощном положении. — И она выразительно посмотрела на ее ногу в гипсе. — Кто вас обул в этот испанский сапог?

— А что, есть что-то более современное при таких травмах, как моя? — удивилась Танечка. — Проходите. Что же мы разговариваем на пороге?

Она отпрыгнула слегка назад, пропуская незнакомку внутрь квартиры.

— Конечно, — ответила та. — Ортезы. И легче, и удобнее, и ходить можно на своих двоих.

— А почему мне не предложили? — обиделась Танечка и недовольно прикусила губу.

— Скорее всего, потому что они денег стоят, — пожала плечами женщина. — Меня зовут Тамара Павловна. Можно просто Тома, как вам больше нравится. Пойдете в поликлинику за больничным, попросите, чтобы вам сняли гипс и наложили ортез, если ваша травма подходит для его ношения. А пока…

Она подставила свой локоть, предлагая Танечке опереться на нее.

— Я похозяйничаю и поухаживаю за вами. Всего двести пятьдесят рублей в час. Могу и на ночь остаться при необходимости. Тогда беру посуточно — всего три тысячи.

— Посуточно, — буркнула Танечка, хоть и обрадовалась женщине, как родной — она привыкла экономить, а цена ей показалась высоковатой. Сейчас бы ей бы поесть и полежать, а то она с этим гипсом совершенно измучилась — ни встать, ни сесть.

Вечером, как и обещал, пришел Виталик. Его подмывало похвастаться, как он провел свой первый день. Но приняв серьезное выражение лица, первым делом он протянул своей работодательнице счета на подпись, которые милостиво утвердила Зинаида Макаровна и вынесла уже свой вердикт, что брать можно — поставщик надежный, не подведет. И даже «крестик» в углу поставила.

— Дороговато, — недовольно фыркнула Танечка и отбросила счета на ткани в сторону. В уме она считала хорошо и прекрасно могла оценить, во сколько ей выльется стоимость одного изделия. — Найдите такого же качества, но дешевле.

По большому счету она выпендривалась — и цена хорошая, и поставщик ей был известен, не первый год с ним работала. Но пусть новый зам поищет, покрутится, побегает — она же из вредности природной образцы затребует. Нечего сиднем сидеть на отлаженном производстве.